Чтение онлайн

Все чаще я на юг поглядывал. Тмутаракань… Далекий кусок земли русской на теплом море, зажатый степняками да горами. Вести оттуда доходили мутные, недобрые. Хазары, когда-то грозные, а потом вроде притихшие, опять зашевелились. На купцов нападают, границу тревожат. И поговаривали редкие купцы, что оттуда добирались, — не только в хазарах дело. Что-то там затевалось нехорошее. Поход на Тмутаракань… Риск большой. Далеко. Да и что там — поди знай. Но может, именно такой поход, против врага наглого, за землю русскую, и смог бы из этой моей разношерстной оравы кулак один сделать? Чтобы почувствовали они себя одной силой, что всю Русь защищает? Думы в голове крутились, прикидывал я, что к чему…

И тут, будто кто подслушал мои мысли, в ворота лагеря ввалился всадник. Конь под ним хрипел, боками водил, весь в мыле и пыли. Да и сам ездок не лучше коня был — одежа рвань, лицо землистого цвета, рука тряпкой перевязана, а тряпка вся в крови. Сполз с коня, чуть не растянулся, и кинулся к страже у ворот, хрипит одно:

— Князя! К князю!.. Скорей!..

Стража его подхватила, ко мне повели — я как раз из шатра вышел на шум. Как увидел меня, гонец — бух в ноги.

— Княже… Великий князь Антон… Беда… — прохрипел он, с трудом поднимая на меня мутные, воспаленные глаза.

— Говори толком! Откуда? Что стряслось?

— Из Тмутаракани… купец я, Микула… еле ноги унес… Город… город в осаде! Хазары!

— Хазары? С каких это пор они так осмелели? Много ли их?

— Тьма, княже… тысячи! Да не в них одних дело… Верховодит ими… человек один… Кличут его князем Ярополком!

В смысле, Ярополк?! Тот самый предатель, которого я выгнал?! Какого лешего он там делает?

— И еще… — выдохнул купец, — с ними… воины… не хазары… в броне блестящей… орлы золотые на щитах!.. Греки!

Так вот куда этот выродок Рюрикович подался! Не просто утек, а продался с потрохами тем самым грекам, что его на предательство Киева и подбили. Лев Скилица, значит, этот змей имперский, не соврал, когда поддержку Ярополку обещал. Только поддержка-то вон какая вышла: пляши под их дудку, води диких хазар на свою же землю русскую, да еще под присмотром этих «золотых орлов» царьградских.

Злость аж в глазах потемнело, но тут же отпустило. Голова стала холодной, как лед. Все по полочкам разложилось.

Греки. Не вышло у них со Сфендославом стравить меня насмерть, не получилось и с этим Ярополком-предателем в Киеве дело выгорит — так они теперь с другого конца зашли. С юга. Хазарскую карту разыграли, старую угрозу, а никчемного Ярополка — как тряпку подсунули, мол, вот он, «законный» князь. Хитро? Подло? Да. Чисто по-византийски. Хотят меня от моря отрезать, в лесах да болотах запереть, чтобы пути торговые южные перекрыть. Да еще и гнойник устроить на южной границе, чтобы силы мои оттягивал, землю собирать мешал. Тмутаракань-то… она не просто городок далекий. Она — ключ к морю Азовскому, да и к Черному тоже. Крепость наша на самом юге. Отдать ее — это врага на порог пустить, позволить ему плацдарм устроить, откуда он дальше полезет.

Нет уж. Тмутаракань не сдам. Ни за что. Тут уже не о защите какой-то окраины речь. Тут вопрос — быть или не быть всей Руси, что я по кускам собираю. Покажу сейчас слабину, позволю грекам да их кукле на моей земле хозяйничать — это как сигнал будет всем врагам: и Мешко этому ляшскому, и Оттону немецкому, и степнякам разным. Сигнал, что Великий князь Антон не так уж и велик, коли свое удержать не может.

Решил я сразу. Тяжело на душе было, рискованно — жуть, но другого пути не видел. Помощь надо слать. Прямо сейчас, не мешкая. Да только кого? Главное войско — оно ж сырое еще. Илья только-только его в кулак собирать начал, да и нужно оно здесь, на севере. Тут и ляхи ухо востро держат, и еще какая нечисть вылезти может в любой момент. Послать часть этой неокрепшей рати за тридевять земель, в самое пекло, — это и себя тут ослабить, и тех, кого пошлю, почти наверняка загубить. Нужен отряд отдельный, крепкий, чтоб сам за себя постоять мог.

Глянул я на Такшоня. Князь галицкий, верный мой союзник с той самой сечи под Новгородом, где я его из-под копыт вытащил. Стоял он рядом, слушал купца, лицо — темнее тучи. Галичане — вояки тертые, степняков знают как облупленных. Да еще самострельщики Степановы… Вот! Это мысль. Риск, конечно, дьявольский. Послать Такшоня с его лучшими галичанами да стрелками Степановыми — это ж границу галицкую от ляхов оголить, да цвет стрелкового войска невесть куда отправить. Но другого выхода я не видел.

— Такшонь! — позвал я. Галицкий князь шагнул вперед. — Слыхал?

— Слыхал, княже. Паскудство одно.

— Паскудство — это мягко сказано. Война это. Война, которую нам греки навязывают, чужими руками жар загребая. И мы должны ответить. Пойдешь на юг, Такшонь. Возьмешь своих галичан — отборных. Степан тебе самострельщиков даст — самых метких, полтысячи штыков. Да десяток катапульт малых, разборных, прихватишь. Харчи, фураж, деньги — Олег все выдаст сполна. Задача твоя — долететь до Тмутаракани, как только сможешь. Осаду снять. Хазар этих вышвырнуть вместе с самозванцем этим, Ярополком. А греков… С греками старайся в открытую не схлестываться, если их там много окажется. Но полезут — бей без пощады! Пусть знают, что Русь — не девка беззащитная, щипать ее безнаказанно не выйдет. Главное — город удержать. Любой ценой удержать, пока я не подойду. Я как смогу, основные силы соберу — и следом двину. Понял меня?

Такшонь слушал молча, лицо как из камня высечено. Он все понимал. Весь риск. Понимал, что я его, по сути, в пасть льву посылаю, с горсткой людей против неведомой силы, за которой сама Империя маячит. Но не дрогнул.

— Понял, княже, — твердо сказал он. — Приказ твой ясен. Галичане готовы. Да и стрелки Степановы не подкачают. Дойдем. Осаду снимем. Город удержим. Ну, или ляжем там все.

— Ложиться не надо, Такшонь, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты мне живой нужен. И люди твои целы быть должны. Головой работай, хитростью бери там, где силой не взять. Ты ж умеешь.

Он коротко кивнул.

— Одно скажу тебе, княже, — тихо проговорил он, так, что только я и слышал. — Коли там и вправду греки, да еще с Ярополком… То война уже не с хазарами будет. И не с князьком-предателем. То война с самим Царьградом. Готова ли Русь к такому? Ты сам-то… готов?

Вопрос повис в воздухе. Готова ли Русь? Готов ли я?

Отступить сейчас — значит, все проиграть. И начинать потом все сначала, если вообще дадут начать. А значит, ответ мог быть только один. Пусть он и прозвучал только у меня в голове.

Да. Готов.

Глава 18

Готов ли я? Вопрос застыл в воздухе, будто секира палача над плахой. Готов ли я, Великий князь Руси, к войне с самой Ромейской державой? С Царьградом, что веками стоит, перемалывая народы и царства? Готов ли я бросить свою еще неопытную дружину, воины которой до сих пор враждуют между собой, против легионов Империи? Против их катафрактов, закованных в железо с головы до пят, против их «бессмертных» афанатов, о которых ходят устрашающие слухи?