Чтение онлайн

«Почему так важно более уверенное употребление понятия “российский народ” не просто как синоним русскому народу и не как отказ признать наличие других народов – этносов в составе российского демоса? Потому что множественное число (“народы”) ослабляет легитимность самого государства, всегда образуемого территориальным сообществом – демосом, который и есть по международно-правовым нормам самоопределяющийся народ».

Валерий Александрович Тишков

Субъектность и субъективность решений в политике являются вечными реалиями процессов объединения и разъединения. Естественные игры интересов создают причудливые конфигурации, которые сложно, но интересно просчитывать наперед и анализировать постфактум. Важность ориентации на результат и удовольствие от процессов создают стимул и драйв, охотничий инстинкт и коллективный азарт. Возникает и обратный эффект, когда отношения РФ с США и ЕС подразумевают союзничество, партнерство, соперничество.

Полноценная интеграция охватывает политическую, экономическую и ценностную сферы. Любые объемы экономического взаимодействия недостаточны для того, чтобы сохранить мир (Первая мировая война), гарантировать от конфликтов в будущем (Китай – США в начале XXI в.), обеспечить региональную интеграцию (Китай, Япония, Южная Корея). Ситуация «экономически «свой», но политически «чужой»» неустойчива и потенциально опасна.

Зрелые демократии не воюют друг с другом. Этот вывод, однако, не распространяется на демократизирующиеся государства, применяющие силу для решения политических проблем (Грузия, Молдавия, сама Российская Федерация), и на зрелые демократии, конфликтующие с авторитарными режимами (США – Ирак). Для обеспечения мира и стабильности, мирного решение спорных вопросов, создания благоприятных условий для развития экономических отношений, контактов между людьми и т. п. необходимо политическое взаимодействия на институциональном уровне.

История второй половины XX – начала XXI века демонстрирует несколько моделей институционального закрепления отношений. К основным из них относятся: постоянный многосторонний военный союз – НАТО, всеобъемлющая интеграция – Европейский союз, двусторонние союзнические отношения – США – Япония. После распада СССР провозгласившие курс на демократию, рынок и возвращение в цивилизованный мир российские власти попытались реализовать все три варианта интеграции, но ни один из них не сработал.

Результаты исторических перемен конца XX века во многом определились не только делами, но и мировоззрением и личностью последнего генерального секретаря КПСС и единственного президента СССР – прагматика и идеалиста в одном лице.

Отправным моментом начатых в середине 1980-х годов перемен в советской внешней политике было прагматическое стремление Михаила Горбачева и значительной части советского руководства затормозить, приостановить гонку вооружений с целью направить высвободившиеся ресурсы на решение возникших экономических и социальных проблем. Во внешнеполитическую программу СССР 1985–1987 годов, в частности, входили: восстановление прерванного после 1979 года диалога на высшем уровне с США; торможение гонки вооружений; политическое решение конфликта в Афганистане; нормализация отношений с КНР.

Находясь на вершине власти и быстро эволюционируя, Горбачев проникся идеей общемировой цивилизации и, в частности, СССР как ее составной части. В результате этого внешнеполитическая перестройка из средства создания благоприятных международных условий для совершенствования советского социализма за два-три года превратилась в инструмент превращения Советского Союза в «цивилизованную страну».

Принципиально важной была цивилизационная составляющая мышления Горбачева, его соратников и сторонников. Аргументами о принятии общечеловеческих ценностей как о необходимом условии выживания человечества в ядерный век они разрушали классовый подход – идеологический базис коммунизма – и заменили его гуманистическим универсализмом. Михаил Горбачев эволюционировал от традиционных рассуждений на тему европейской безопасности, говоря о балансе сил с Западом в Европе, к идее общеевропейского дома без разделительных линий.

Во второй половине 1980-х годов вместо конвергенции сравнительных преимуществ социализма и капитализма происходило постепенное восприятие в Союзе ССР элементов западных моделей и ценностей. Провозглашенная и проводимая Горбачевым внутри страны свобода выбора разрушала существовавшие политическую, экономическую и идеологическую системы государства. На международной арене Горбачеву вскоре пришлось от теорий нового политического мышления и общеевропейского дома перейти к тяжелым практическим решениям. Главным из них стало согласие Москвы на воссоединение Германии при сохранении ею членства в НАТО. Фактически все важнейшие внутри- и внешнеполитические шаги, направленные на демонтаж СССР, были сделаны с 1988 по 1990 год.

Оппоненты обвиняют Горбачева в том, что он, вместо того чтобы достойно завершить холодную войну на основе равенства, без победителей и побежденных, просто сдал позиции мировой державы, что им была бездарно упущена возможность сохранить равенство с Западом.

Договоренность о нерасширении НАТО на восток могла бы быть заключена только с СССР, который уже прекратил свое существование к началу брожений в ГДР. Леонид Брежнев, Юрий Андропов и Константин Черненко не могли требовать от НАТО обязательства не принимать в свой состав страны Организации Варшавского договора (ОВД).

Михаил Горбачев действовал не исходя из модернизированного противостояния с Западом, а из примата партнерства с ним. Эта принципиальная позиция не была столь уж наивной. Дарованная странам Центральной и Восточной Европы свобода от Москвы стала важнейшим, ключевым позитивным элементом сложного комплекса ее отношений с ними.

Проблема Горбачева состояла в том, что его глобализм был объективно несовместим с существованием переформированного СССР, успешно реформировать который к середине 1980-х годов было уже поздно. Чем больших успехов добивалась советская внешняя политика в прекращении состояния холодной войны, тем вернее Советский Союз, ставший во второй половине XX столетия классическим государством холодной войны, терял свои позиции. Горбачев и его соратники этого не видели и руководствовались своими фантазиями.

«От Советского Союза еще очень многое зависело, СССР еще оказывал значительное влияние на самые различные процессы на всех континентах. Отсюда – претензии на новое советское мессианство, и отчаянное желание разработать принципы “нового мышления” не только “для себя”, но и для “всего мира”, отсюда – глобальный размах внешнеполитических планов и программ горбачевского руководства».

Андрей Вадимович Кортунов, генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД)

Не Рейган и не Тэтчер, а именно Горбачев стал инициатором изменений, приведших к окончанию холодной войны. В начале перестройки государства Запада относились к ней настороженно или прохладно. Весной 1985 года ожидались продолжение прежнего курса или активизация традиционной политики Советского Союза. Скепсис в отношении перспектив сотрудничества с ним преобладал в США и Европе до конца 1988 года, а в Японии еще дольше.

Цели Запада на завершающем этапе холодной войны, в отличие от глобалистских устремлений горбачевского руководства, были прагматичны и консервативны. Среди них были: сокращение советского военного потенциала; ограничение влияния СССР в странах третьего мира; либерализация режимов Центральной и Восточной Европы. В последнем случае максимум в желаемом результате заключался в финляндизации (в подчинении политике большей соседней страны при номинальном сохранении суверенитета). После выполнения этих условий Запад был готов встроить Советский Союз в международную систему, сотрудничество в которой осуществляется на основе принципов, изложенных в 1967 году в известном докладе премьер-министра Бельгии (1965–1966) Пьера Армеля. В состоянии системного аутсайдера СССР вполне устроил бы США и Западную Европу. Лидеры Запада не обольщались. У них присутствовали традиционные связанные с Советским Союзом озабоченности: совершенствование своего ядерного оружия, наступательный характер советской военной доктрины, жесткий контроль СССР своих союзников по ОВД и другие.