Чтение онлайн

Назри задумался.

— Неплохая идея, — ответил он. — Скажи, я буду завтра около полуночи.

Назри вспомнилось множество историй об умных красавицах, которые он слышал еще в детстве. Он тряхнул головой, представив себе, как ночью будет следить за своим преследователем из окна дома Альмас. «До такого может додуматься только женщина», — усмехнулся Назри.

Весь следующий вечер Назри наблюдал за своим противником, который проторчал под тополем до наступления темноты. Незадолго до полуночи Аббани вышел из дома через черный ход, взял такси и поехал к Альмас. Любимый город действовал на него успокаивающе. Назри погрузился в размышления о том, что с ним приключилось. «Не лучший ли это шанс покончить со своим прошлым?» — спрашивал он себя. Назри решил сделать первый шаг навстречу новой жизни и развестись со всеми своими женами. Это будет непросто и недешево, но жить с нелюбимыми женщинами он больше не станет.

Назри был полон решимости, как никогда. Он и не подозревал, как мало времени осталось в его распоряжении.

Хамид Фарси отчаянно искал Аббани. Он не сомневался, что тот находится в городе. В конце июля двое из его осведомителей независимо друг от друга видели Назри в кафе «Гавана» на улице Порт-Саида, неподалеку от здания, где находился его офис. Поэтому каллиграф подкарауливал своего обидчика возле книжного магазина «Всемирная библиотека». Однажды он заметил его сидящим за столиком у окна, но оплошал: Аббани обнаружил преследователя и скрылся через черный ход.

Дома жен Назри караулили частные детективы. Это обходилось недешево, и тревога каждый раз оказывалась ложной. Однажды Фарси позвонил агент, который точно видел Аббани в доме его второй жены в квартале Салихия. Фарси устремился туда, постучал в дверь и ворвался к женщине. Та упала на пол. Хамиду было жаль ее, но Аббани успел скрыться. У третьей жены в квартале Мидан операция также провалилась. Четвертая не дала ему сказать ни слова, не говоря уже о том, чтобы впустить в дом. Она стояла, широко расставив ноги, и осыпала проклятиями и Фарси, и своего мужа. «Чертов сводник!» — прокричала она, хлопнув дверью.

Это слово больно резануло Хамида по сердцу.

Аббани перестал появляться и у себя в офисе. Его управляющий заметил Фарси и пригрозил вызвать полицию. Хамид не боялся тюрьмы, однако вмешательство полицейских могло сорвать его планы. Поэтому с того дня он старался как можно реже появляться на улице Порт-Саида.

Хамид не спускал глаз с Тауфика, так посоветовал ему один опытный агент секретной службы. И когда тот на своем старом «ситроене» направился к дому у подножия горы Квассиун, Фарси последовал за ним. Он был уверен, что управляющий приведет его к своему хозяину. Однако там Фарси не обнаружил никаких следов пребывания Назри. Два дня и одну ночь не спускал он глаз с дома. Напрасно.

А через неделю Хамиду позвонил Карам. Владелец кофейни сказал, что хочет сообщить ему нечто важное. Хамид приехал к нему немедленно и узнал, что Назри вот уже несколько дней скрывается у своей четвертой жены Альмас.

— Откуда тебе это известно? — не поверил ему Фарси.

В последнее время находились желающие поиграть на его натянутых нервах. Они звонили ему среди ночи и сообщали разные адреса, по которым якобы видели Аббани. Один раз шутники направили его в бордель, два раза в известные ночные клубы. Во всех случаях они выставили его на посмешище.

— Послушай, его четвертая жена Альмас — моя племянница, — ответил ему Карам. — И ей надоело волокитство Аббани. Он не только не пропускает ни одной шлюхи в городе, но и продает женщин в Саудовскую Аравию за большие деньги. А теперь он вернулся к ней как ни в чем не бывало. Ты же знаешь ее дом в переулке Дакак, — продолжал Карам. — Она говорила мне, что ты заходил к ней. Это как раз параллельно твоему переулку.

Хамид был ошарашен. Да, он действительно разговаривал с этой ворчливой толстухой. Но кто бы мог подумать, что они соседи!

— Сначала Назри жил с ней на Багдадской улице, как раз в том особняке, где сейчас школа, — пояснил Карам. — Однако вскоре моя племянница узнала, что он спит сразу с двумя их соседками. Какой позор! Альмас ни дня не захотела оставаться в этом доме, и они срочно переехали в Старый город. Тут она вздохнула с облегчением, но потом Аббани увидел твою жену…

— Как он мог ее увидеть? — спросил Фарси, у которого пересохло в горле от волнения.

— Из окна его мансарды просматривается твой внутренний двор, — ответил Карам.

— Из какой мансарды? — продолжал допытываться Фарси. — С трех сторон наш дом выше соседских, а с четвертой я видел лишь глиняную стену без окон.

Каллиграф сам понимал абсурдность этого допроса. Еще трудней ему было представить, что Назри вот уже несколько дней скрывается от него под самым его носом.

— Ты ничего не видел, потому что ты порядочный человек, — продолжал Карам. — Но Назри не таков. Ты смотришь в землю, потому что чужие жены для тебя — табу. Ты и не представляешь себе, сколько их мог бы увидеть со своей террасы. Он же использует любое крохотное окошечко. Присмотрись сегодня, когда вернешься домой.

С этими словами Карам встал, потому что его позвали к телефону.

Хамид тоже поднялся, поблагодарил его и направился домой. Он действительно обнаружил в стене маленькое оконце. Там, повыше его дома, должно быть, и располагалась мансарда. Стена выглядела такой обшарпанной, что на ней почти невозможно было разглядеть деревянные створки, когда окно было закрыто. Однако сейчас его распахнули настежь. Хамиду показалось, что там, внутри, стояла женщина, которая помахала ему рукой. Он ей не ответил.

Фарси был вынужден признать, что прежде не обращал внимания ни на этот дом, ни на другие по соседству. Он даже собственный знал не выше первого этажа. Хамид никогда не поднимался ни на второй, ни на плоскую крышу, где его жена развешивала белье. Он никогда не интересовался тем, что происходит в близлежащих внутренних дворах. «Это нас не касается», — так учили его отец и дед. Чужой дом — запретная территория.

А сейчас Хамид стоял под чужим окном и смотрел вверх. «Оттуда можно сбросить письмо, утяжелив его, к примеру, камешком», — подумал он.

Вернувшись на стул возле фонтана, Фарси опять взглянул на соседский дом. Окно снова было закрыто и почти незаметно на фоне стены.

На следующее утро каллиграф ушел из дома рано и вернулся только вечером. Могло ли так быть, что Назри занимался соблазнением Нуры в первой половине дня? Фарси вспомнил, как Аббани говорил ему, что никогда не встает с постели раньше девяти, потому что ночами не сидит дома. Поэтому и ужинает с очередной женой рано. Как бы то ни было, уже после первой встречи с Нурой Назри должен был знать, что она жена Фарси, и прекратить заказывать письма ее супругу. Или он подставил его намеренно? Неужели Назри с самого начала использовал Нуру, чтобы унизить Хамида? Думая об этом, каллиграф бледнел от ненависти. Вот как отплатил ему Аббани за все то, что он для него сделал! Даже щедрый подарок школе каллиграфии казался теперь Хамиду частью какого-то дьявольского плана. Нет, его враг не какой-то там бородатый недоумок, а улыбчивый господин, только и ожидающий подходящего момента нанести ему смертельный удар.