Чтение онлайн

Аудитория гудит от возбуждения, но мое внимание переключается на девушку, сидящую ближе к Лексу. Она наклоняется к нему, кокетливо хлопая ресницами. Я не слышу, что она говорит, но вижу, как он ей улыбается. И тут же отвожу взгляд, пока внутри не сжимается что-то неприятное.

— Черт, — тихо выдыхает Адам. — Как бы мне ни хотелось это признать, но это невероятная возможность.

Я вздыхаю и прислоняюсь к его плечу. Он смотрит на меня, затем мягко обнимает.

— Ты в порядке? — спрашивает, сжимая мое плечо.

— Да, — шепчу я, мой взгляд снова скользит к Лексу.

Он все еще разговаривает с той девушкой, и улыбка вежливая, отстраненная, безразличная. Как будто он действительно только профессор.

Я отворачиваюсь и глубоко вдыхаю.

— Ты прав. Нам нельзя упустить этот шанс, — говорю, заставляя себя признать очевидное. — Если кто и способен выиграть эти стажировки, то это мы.

Адам хмыкает, но в его взгляде читается сомнение.

— Ты уверена? Если хочешь, я с радостью пойду с тобой в компанию твоего отца. Ты знаешь, мне без разницы. Но ты же понимаешь, что такая возможность бывает раз в жизни.

Наши взгляды снова встречаются, и на этот раз Лекс улыбается мне так, как будто мы всего лишь… студентка и преподаватель. Как будто ничего не было.

Я сжимаю зубы и отводя глаза, твердо киваю.

— Да, — говорю, ощущая, как внутри все сжимается. — Попробуем. В конце концов, я все равно однажды буду работать у отца. Но я не настолько глупа, чтобы упускать бесценный опыт.

С выпуском всего через несколько месяцев эта возможность кажется важнее, чем когда-либо. Адам внимательно вглядывается в мое лицо, прежде чем медленно кивает, уголки его губ слегка приподнимаются.

— Тогда вперед. Если кто и способен создать проект, достойный похвалы Лексингтона Виндзора, так это ты.

Глава 11

Райя

Мои мысли все еще заняты Лексингтоном Виндзором, когда я подъезжаю к дому родителей на ужин. Я ожидала, что он остановит меня после занятия, но, кроме того взгляда, которым он одарил меня при входе, между нами не произошло ничего. Будто та ночь, что мы разделили, была всего лишь ярким сном, отголоском в моей реальности, но не в его. Именно этого я и должна была ожидать от Лексингтона Виндзора. Но не от Лекса — парня, которого я начала считать просто Лексом. Я злюсь на себя за то, что даже немного разочарована. Мне-то уж точно стоило бы знать лучше.

Из дома доносится тихая баллада, и я улыбаюсь, услышав ужасное пение отца, доносящееся из кухни. Мне даже не нужно заходить в комнату, чтобы знать, что я там увижу: мама и папа танцуют среди кастрюль и сковородок, вероятно, испачканные в муке или соусе.

Я замираю в дверном проеме, услышав мамин смех, и на мгновение просто наблюдаю за ними. Глядя на них, я понимаю, почему отец всегда настаивает на том, чтобы я жила полной жизнью и создавала воспоминания. Они с мамой делают это каждый день.

Папа кружит маму, ее алое платье плавно развевается вокруг нее, а она улыбается так широко, что у нее морщится носик — это всегда было чертовски мило. В ее глазах искрится счастье, и папа смотрит на нее так же, как и десять лет назад. Именно поэтому я ушла от Лекса. Потому что ищу такую любовь. Но если я так уверена в своем решении, почему внутри все равно гложет разочарование, а во рту привкус горечи?

Музыка стихает, и мама, все еще в папиных объятиях, вдруг хмурится.

— Нам нужно рассказать Райе, что сегодня произошло с компанией, — говорит она, в ее голосе слышится мучительное сомнение. — Ты понимаешь это, да?

Папа сильнее прижимает ее к себе, его голос становится едва слышным:

— Я не могу, — шепчет он. — Я не готов, Мира. Все, что я строил, должно было однажды стать ее… а теперь…

Мама приподнимается на носочках и бережно берет его лицо в ладони.

— Я не хочу этого, но, возможно, нам стоит рассмотреть предложение о слиянии. Если ничего другого не остается, хотя бы обсудить его с Райей.

Лицо отца напрягается, и он резко отшатывается.

— Как ты вообще можешь об этом думать? — в его голосе звучит недоверие, даже отвращение. Он отворачивается, но внезапно застывает, увидев меня в дверях.

— Что происходит? — спрашиваю я, удивляясь, как спокойно прозвучал мой голос. Я уже давно догадывалась, что у компании проблемы, и ждала, когда они, наконец, мне расскажут. Но слияние? Это новость.

Когда я вхожу в кухню, лицо отца мрачнеет. Это человек, внушающий уважение одним лишь своим присутствием, всегда уверенный, непоколебимый. Я никогда не видела его таким — растерянным, сломленным.

— Райя, — мама смотрит на меня, ее голос срывается. — Присядь. Нам нужно кое-что сказать тебе.

Я неуверенно киваю, ощущая внезапную тревогу. Внутренний голос шепчет, что мне стоит приготовиться. Слова, которые сейчас прозвучат, — те самые, которых я боялась услышать. Долгое время я жила в мире самообмана, будто наши финансовые трудности не настоящие, пока родители не произнесли их вслух.

— Райя… — отец произносит мое имя мягко, почти нежно. В его голубых глазах я вижу то, чего не замечала раньше: страх, смирение… и, хуже всего, вину. — Я больше не могу от тебя этого скрывать.

Он закрывает глаза и тяжело, прерывисто вздыхает. У меня перехватывает дыхание.

— Скрывать что? — мой голос звучит осторожно, умиротворяюще. Мне хочется сказать, что я уже знаю. Снять с них груз, избавить от необходимости произносить эти слова. Но тогда они лишь сильнее расстроятся, осознав, что я давно в курсе.

Отец отводит взгляд, словно не может заставить себя посмотреть мне в глаза.

— Компания в беде, Райя. — Он замолкает, давая мне время осознать сказанное.

Мама кивает.

— С учетом того, куда движется экономика, до банкротства рукой подать, — добавляет она. — Мы сделали все возможное, исчерпали все контакты. Единственный выход — слияние. Но оно… нестандартное.

— Нестандартное в каком смысле? — мой голос, обычно твердый, дрожит. Она что-то недоговаривает, и это совсем не похоже на мою мать. Даже в детстве она никогда не пыталась смягчить реальность, преподнося ее сладкими словами.

Отец бросает на нее взгляд, которого я не могу разобрать, и качает головой.