Чтение онлайн

– Доброе утро, госпожа Эмилия! – приветствовал Генриор, подвигая ей белый табурет. Будто и не удивился, что она появилась так рано в его скромных владениях. – Присаживайтесь. У меня тут, как всегда, по-простому. Хотите кофе?

– Да, налейте, я ведь за этим сюда и пришла, – сразу же согласилась она. И пожаловалась: – Голова разболелась. Видимо, давление упало, у меня так бывает. Может, после кофе будет лучше.

Генриор достал из шкафчика еще одну белую чашку, нашел вазочку с конфетами и печеньем, поставил перед Эмилией.

– Угощайтесь, пожалуйста. А вот насчет давления – с этим бы не шутил. Лучше провериться у врача.

– Ах, какие там врачи, Генриор! – отмахнулась Эмилия. – Где на них найти время?

– Слышал, вы работаете учителем?

– Да, пытаюсь обучить школьников тому, что им никогда в жизни не пригодится… – вздохнула Эмилия, поднеся чашку к губам. – Но не жить же на деньги графа! Ни за что! ...Ах, кофе у вас, как всегда, замечательный! …Я ведь очень люблю науку, свою химию, все эти колбы, реторты, кислоты, щелочи, даже смешно. А передать эту любовь детям не умею – ни своим, ни чужим. Знаете, так хочу уйти из школы на косметическую фабрику! А может быть, даже заняться химической магией, это интересно. Но сомневаюсь.

– Почему же? – Генриор сел напротив Эмилии. – У вас получится.

– Так ведь возраст! Никуда от него не денешься.

– Да вы еще молоды, госпожа Эмилия, – не кривя душой, сказал Генриор. – Подумаешь, сорок девять! Пробуйте, действуйте. Вы еще успеете. Всё успеете!

– Вы так считаете? А мне иногда кажется, что жизнь уже прошла. Дети выросли, личная жизнь не сложилась.

– Но у вас, насколько мне известно, молодой муж.

– Муж? Его уже нет… – махнула рукой, Эмилия, и Генриор отметил, как она сникла, как не походила на вчерашний фейерверк. – Мы расстались. Он ведь младше меня, я сама предложила ему найти другую, которая будет мягче, моложе, родит детей… Вот он и ушел. И правильно. Не стоило снова выходить замуж – это была ошибка. Знаете, Генриор, я ведь думала, что у меня, несмотря на годы, во втором браке будет еще ребенок. Но не сложилось. Да и к лучшему. Эти-то выросли неприкаянными. Ни на что я не гожусь.

– У вас хорошие дети, госпожа Эмилия, – мягко сказал Генриор. И осторожно добавил: – Я очень рад, что вы посетили замок, пусть и повод невеселый.

– А вот это вы зря! – Эмилия встрепенулась, отставила чашку. – Я в замке вообще не должна была появляться! Сказала, что ноги здесь моей не будет, а слова не сдержала!

– Жизнь непредсказуемая… – развел руками Генриор. – Но я рад вас видеть. Уверен, что и граф тоже.

Эмилия помолчала, пригубила кофе, положила на блюдце печенье. Сказала негромко:

– Как странно. Я снова здесь, на этой крошечной кухне. Снова пью ваш изумительный кофе. Здесь, в замке, мои дети. И будто ничего не изменилось. А на самом деле, изменилось всё.

Генриор ничего не ответил. Ему тоже казалось, будто перед ним сидит прежняя Эмилия ­– нетерпеливая, откровенная, немного вздорная, но простая, честная и добрая.

С первых дней он относился к Эмилии не как владелице замка, супруге работодателя, а как к младшей сестре, взбалмошной, но ранимой. Как забыть, какой он впервые увидел ее – бледную, хрупкую, с кудрявыми встрепанными волосами, с красными глазами. В ее тонких руках вертелась и кричала во все горло маленькая Милена. Эмилия забрала малышку у няньки, которая никак не могла ее успокоить, но и сама не сумела утихомирить голосистую кроху. Генриор тогда не выдержал: шагнул к молодой матери, очень вежливо спросил: «Вы позволите?» Та, отчаявшись, кивнула. Генриор взял Милену, прижал к груди, забормотал что-то невнятное, монотонное, успокаивающее… И та затихла, заулыбалась, заснула.

А потом перед глазами Генриора пронеслась другая картина – как Эмилия, не юная девочка уже, а многодетная мать, рыдала здесь, на тесной кухоньке, прикрывая лицо распущенными вьющимися волосами, точно плотным платком. Он чувствовал неловкость, не знал, как ее успокоить, и просто по-дружески держал за руку, а она повторяла что-то обрывистое, но Генриору понятное: «Он меня не любит! Он верит только матери! Она внушила ему! А это неправда, неправда, неправда!»

«Да не обращайте вы внимания, пусть старая графиня говорит всё, что пожелает, она уже выжила из ума! – выпалил с досадой Генриор; он тогда единственный раз позволил себе недобро отозваться о матери графа. – Все знают, что вы порядочная женщина и верная жена». «А он уверен, что я лгала ему все эти годы!»

Генриор понимал, о чем идет речь. Старой графине взбрело в голову, что Берри, который родился через полтора года после Андреаса, – не сын графа Мишеля. Она считала, что беспокойный лопоухий мальчик, ничем не напоминающий белокурого ангелочка Андреаса, родился от кого угодно, только не от хозяина Розетты. Ведь совсем не похож! Уверения Эмилии, что и у нее, и у Милены русые вьющиеся волосы, а похож мальчик на деда, ни к чему не привели.

Потом, вроде бы, все утряслось и разговоры поутихли, а спустя годы родилась Элли – светленькая, похожая на графа, как две капли воды. Только Берри бабка так и не полюбила, да и отец всегда смотрел на него странным взглядом, будто издалека. А когда Берри пропал… Отношения между мужем и женой, которые и так шатались, вовсе рухнули. Каждый обвинял другого в равнодушии, в бессердечии, в бессилии сделать что-то, чтобы найти подростка, – ну не иголка же он в стоге сена! Обвинения, обиды, злость… Так все и закончилось.

– Тоже вспоминаете прежние годы, Генриор? – обернулась к нему Эмилия.

– Вспоминаю. А вернулись бы вы к графу! – вдруг сказал он. – Вот было бы хорошо.

– Ой, что вы такое говорите! – Эмилия чуть чашку не уронила. – Нет, конечно! Никогда не вернусь! Я, конечно, и сама по рождению дворянка, но родители меня белоручкой не воспитывали. Я всю эту мишуру: балы, приемы, салоны терпеть не могу.

– Так я же вам не к дворянам предлагаю вернуться, – мягко улыбнулся Генриор. – А к мужу.

– Так ведь он мне сколько лет не муж! – запротестовала Эмилия. – Генриор, ну что вы? Вы же умный человек, хватит. Расскажите лучше про Элли. Что за парень, с которым она связалась?

Генриор вздохнул. Стараясь не смотреть на часы (хлопот-то много!) он подробно рассказал Эмилии всё, что знал: и про то, как во время бала от Элли не отходил молодой Готц, и про внезапное, похожее на взрыв, появление Раниты, и про то, как крепко Элли взяла за руку Дена. Потом, неодобрительно покачав головой (на себя он злился!), поведал о бестолковой поездке в Тисс.

Эмилия слушала молча, ни разу не перебила, только хмурилась, вертела в руке серебряную ложечку. Наконец сказала:

– И вы не догадывались, что Элли встречается с деревенским парнем?

– Нет, ­– коротко ответил Генриор. И добавил: –Мое упущение.

– А ведь та девица, что всё устроила, мстила кому-то!

– Да Элли она и мстила, – с досадой сказал Генриор. – Позавидовала, что Элли – всё, а ей – ничего.

– Не думаю, – проницательно прищурилась Эмилия. – Тут что-то другое. А где она сейчас?

– Да где ей быть? В деревне, видимо. Мне вот, признаюсь, мать этого парня жалко.

– И я ей сочувствую, – кивнула Эмилия. – Была бы моя воля, я бы только ради матери его выпустила. А потом, конечно, пинком его, да еще раз, и чтобы никогда к Элли не подходил!

– Не все так просто… – развел руками Генриор. Он хотел было рассказать о сообщении Иголтона (о том, что есть шанс спасти парня, если Элли выйдет за него замуж), но передумал: "Скажу потом, когда граф будет рядом, хотя вряд ли это что-то изменит".