Секретное счастье
Шрифт:
– А я бы дала несносной девчонке по тому месту, которое ищет приключений!
– Эмилия, Эмилия… – укоризненно проговорил граф. – Ну что ты говоришь?
– Я бы предпочла, чтоб ко мне обращались на «вы»! – сверкнула она глазами. – Мы так решили при разводе.
– Ну, давайте на вы, я не против, – тут же поправился он. – А Элли не виновата, это мы недосмотрели.
– Вы всегда ее выгораживаете! – Эмилия на секунду примолкла, перевела дух, потом, остывая, мрачно поинтересовалась: – А Милена, Андреас – как они? В порядке?
– Да, насколько возможно в этой ситуации… – вздохнул граф. Он все разглядывал, разглядывал Эмилию, как сувенирную куклу. Та фыркнула, раздраженно бросила, не сдержавшись:
– Ну что вы так смотрите на меня?!
Генриор снова вежливо кашлянул и негромко проговорил:
– Господа, разрешите откланяться. Думаю, вам стоит побеседовать наедине.
– Нет! – хором воскликнули бывшие супруги и машинально переглянулись – казалось, еще секунда, и они прыснут, как подростки. Но не случилось, оба мгновенно надели маски серьезности и равнодушия. Каждый вдруг понял, что не готов вот так, внезапно, остаться с глазу на глаз с человеком, которого когда-то называл любимым, да еще в такой обстановке – в интимном полумраке бывшей супружеской спальни. Только ведь очень давно все было кончено. Все перегорело. Или всё-таки… Нет-нет, не надо ворошить прошлое, иначе будет очень больно.
– Генриор, пожалуйста, останься ненадолго, – мягко проговорил граф. – Ты знаешь, мы ценим твое мнение. Когда решается судьба дочери…
– Какая судьба! – Эмилия всплеснула руками – блеснули в полумраке массивные серебряные браслеты. – Забрать девочку в город – и нет никаких проблем.
– Ты ведь не знаешь… – вздохнул граф, снова забыв, что они только что договорились называть друг друга на вы. И, вздохнув, коротко рассказал о ночном визите герцогов Готцев.
Вердикт Эмилии был однозначным, она даже покраснела от возмущения:
– Вот что я скажу вам, граф! Вы эти замашки оставьте. Такие браки – позапрошлый век. Никаких свадеб, что вы! Девочке семнадцать. Ей надо учиться! Причем я полагаю, что Элли нужно перевести из лицея, где тоже у всех одни шуры-муры на уме, в частную школу «Афина». Я сама там училась! Конечно, дисциплина железная, зато и обучение на высоте. В следующем году в университет поступит без проблем. И не придется ее пристраивать в институт благодаря связям, как Андреаса или Милену. Вот что я думаю!
– Не нравится мне идея с «Афиной», – сморщил лоб граф. – Там, говорят, не девочек воспитывают, а оловянных солдатиков. Да ты и сама говорила.
– Я говорила… Вам! – подчеркнула Эмилия. – Что «Афина» дала мне отличную подготовку. И не беспокойтесь, эта школа вовсе не похожа на тот лицей, где когда-то учился Берри! – Эмилия посмотрела на Генриора, перевела дух и добавила уже не так горячо: – Элли «Афина» пойдет на пользу. Не будет ветра в голове. А вы что думаете, Генриор? – она вновь обернулась к управляющему.
– Принимать решение об образовании должны родители, – вежливо, но твердо отозвался он. – Но вы знаете, что я категорически против закрытых пансионов, какими бы хорошими они ни были. Что касается свадьбы, то я согласен: торопиться не стоит.
– А вот у Андреаса другое мнение! – возразил граф.
– Пусть Андреас свои мнения оставит при себе или высказывает подружкам, их у него целый рой, – недовольно проговорила Эмилия. – Нет-нет. Рано еще Элли думать про замужество.
– Но ты вышла за меня в восемнадцать, – тихо напомнил граф.
– И ничего путного из этого не получилось, – безжалостно отрезала Эмилия. – Разве что дети, да и то… Генриор! Будьте добры, покажите мне комнату, в которой я смогу переночевать, – она встала, посмотрела на графа – А вам… Вам! Всего доброго. Утром я заберу Элли. Надеюсь, мы больше…
Видимо, она хотела сказать «не встретимся», но договаривать отчего-то не стала.
Глава 25. Вспоминаете прежние годы?
Рано утром Генриор занялся повседневными хлопотами: дал поручения садовнику и двум приходящим служанкам. Внес в блокнот список дел из двенадцати пунктов, подчеркнув двойной чертой запись о том, что нужно поскорее найти новую горничную взамен Раниты: хозяйство-то немаленькое. Утвердил с поварихой Мартой меню на день, велел водителю купить на рынке свежую зелень, овощи и домашнюю колбасу.
Он выглядел так, как всегда: подтянутый, безупречно одетый, подчеркнуто аккуратный. Только круги под глазами – коричневые, как поджившие синяки, да болезненная желтоватая бледность выдавали его утомление. Генриор долго не мог заснуть ночью, ворочался с боку на бок, а когда все-таки сморил сон, привиделся, будь он неладен, высокий рыжеватый парень, с которым связалась глупая Элли. Руки парня были скованы наручниками, но он смотрел прямо, а в глазах птицей бился упрек: «Вы сломали мою жизнь!» «Да нет, дорогой, ты сам ее сломал!» – ответил во сне Генриор, и слова прозвучали до отвратности фальшиво. На том он проснулся – и больше уже не смог сомкнуть глаз. Что ни говори, а возраст.
Время подходило к восьми, господа еще спали. Генриор знал: к тому времени, как они проснутся, их будет ждать аппетитный завтрак: овсянка с клубникой, яичница с беконом, поджаренные тосты, оладьи, сливочный сыр, свежий творог, самодельные конфеты из сухофруктов. Граф поднимался не раньше девяти, дети и того позже. Но, во сколько бы они ни встали, каждый получал свежую, горячую и полезную еду, Генриор лично об этом заботился. В прежние годы старая графиня не допускала разнобоя – все принимали пищу в строго отведенное время. Но потом супруги разошлись, графини-матери не стало, дети разлетелись… Всё изменилось.
Позаботившись о первых утренних делах, Генриор позволил себе пару минут отдыха. Спустился на первый этаж, заглянул на кухню – не в тот просторный кафельный «дворец», где хозяйничала пышнобокая Марта, а на другую, с почти игрушечной плитой и таким же крохотным шкафчиком для посуды. Снял с полки любимую белую чашку – высокую и простую, без единого рисунка, поставил на круглый, без скатерти, стол. Достал из шкафчика медную узорчатую турку и банку с кофе. Горьковатый аромат разлился по длинному коридору.
– Доброе утро, Генриор!
Генриор вздрогнул – тесная кухонька была его маленьким царством, как и находившийся за соседней дверью просторный зеленый кабинет, в котором он вел конторские книги и занимался хозяйственными подсчетами; из кабинета дверь вела в узкую, как пенал, спальню. В этот дальний уголок замка редко кто приходил.
Генриор обернулся – и увидел Эмилию. Она была тщательно одета и причесана, будто и не ложилась вовсе; поблескивали шпильки в ее вьющихся волосах. И стильный брючный костюм, и бежевая шелковая блуза навыпуск выглядели свежо и модно. Но макияж, смытый вечером, Эмилия пока не нанесла заново, и от этого выглядела не такой боевой, уверенной в себе, как вчера, и даже немного беззащитной.