Чтение онлайн

– Вот-вот! – согласился граф, не показав, что обижен. – Я старик уже, и язык у меня заплетается. А тебе дальше жить, с приличными людьми общаться.

Андреас спустился по лестнице первым, граф – позже, вместе со стариной Риком. До того он, как мог, прибрал себя, пригладил деревянной щеткой седоватые, но по-прежнему густые волосы, скинул помятый сюртук. Хотел по привычке позвать Генриора, чтобы тот подсказал, что надеть, но с горечью вспомнил, что его нет в замке. Вздохнув, он достал из шкафа первый попавшийся объемный коричневый жакет, застегнул наглухо и отправился на беседу с герцогом Якобом де Готцем. Они были знакомы с незапамятных времен, учились в одной школе. Правда, никогда близко не дружили. Как же графу не хотелось вести сложные разговоры!

«Но лучше уж сразу расставить все точки…» – с тоской рассудил граф, захлопывая двери в покои.

Герцоги – отец и сын – сидели в маленькой голубой гостиной за круглым поблескивавшим столиком, рядом молчал Андреас – натянутый, как струна. Марта расставила белые фарфоровые чашки с чаем, пристроила хрустальную сахарницу и две вазочки с конфетами и печеньем. Но к угощению никто не притрагивался.

Господа холодным тоном говорили о пустом: о непривычно жаркой для августа погоде («вскоре осень, а на дворе полнокровное лето…»), о финансах («если золото подорожает, акции дворянских предприятий вырастут»), о королевской власти («кто ж его знает, где сейчас наш молодой король; да ведь все понимают, что правят королевством серые кардиналы…»).

Герцоги Готцы были в дальнем родстве с королевской фамилией и очень этим гордились. Особенно отец, герцог Якоб, – он при случае всегда напоминал, что он если и не кум королю, то кто-то в этом роде.

– Добрый вечер! – кашлянув, произнес граф и подумал, что давненько у него не было такого отвратительного вечера.

Все, даже Андреас, поднялись, вежливо поклонились графу, снова чинно уселись за стол. Граф устроился рядом с сыном, напротив незваных визитеров. Молодой Готц бросил неприязненный взгляд на Рика, устроившегося возле ног хозяина, но ничего не сказал.

– Как ваше самочувствие, граф Мишель? – вежливо произнес герцог Якоб. В силу давнего знакомства они обращались друг к другу по именам и даже иной раз говорили «ты», но присутствие сыновей требовало соблюдения этикета. – Граф Андреас сообщил, что вы приболели. Простите великодушно, что явились в неурочный час. Благодарим за то, что вы нашли возможность уделить нам время.

– Дорогой герцог Якоб, я всегда вам рад, – вяло пробормотал, покривив душой, граф. И замолчал. Не скажешь же, как думаешь: «Ну и зачем пожаловал? Говори скорее и уходи вместе с сыном. И без вас тошно».

Но, видимо, эти слова были написаны на его лице, потому что молодой герцог Крис, нервничая, замысловато сплел пальцы (блеснул бриллиант в драгоценном перстне), а его отец поспешно произнес:

– Позвольте, мы перейдем к нашему вопросу.

– Пожалуйста, – развел руками граф. И мысленно приготовился защищать свою дочь. Ведь не убила Элли никого и не ограбила – значит, не преступница. А проступки все совершают. Все ошибаются, нет в мире безгрешных людей.

Но герцогу Якобу было не так просто начать разговор. Он глянул на сына, обвел всех тяжелым взглядом, горько вздохнул, поморщился. Наконец положил на стол белоснежную салфетку с вензелями (он даже не замечал, что мял ее в руках) и медленно проговорил:

– Почтенный граф Мишель… граф Андреас… Мне вовсе не хочется, чтобы сегодняшний инцидент расколол наши давние добрососедские отношения.

– Это верно, герцог Якоб, – тихо и настороженно сказал старый граф. – Я тоже желаю, чтобы все между нами осталось, как прежде.

– Но я ведь не случайно начал издалека, – помолчав, проговорил герцог Якоб, и граф уловил в его голосе нервные нотки. – Вы богатый отец, у вас целое состояние: две дочери и сын.

– Две дочери и два сына, – тихо поправил граф, делая вид, что не замечает раздраженного взгляда Андреаса – тот явно не желал, чтобы затрагивали еще одну болезненную семейную тему. – Наш Бенджамин пропал, но нет сведений, что умер.

– Да, это тоже туманная история… – поморщившись, как от боли, проговорил герцог Якоб. – Но я сейчас не об этом. У вас несколько детей – и это счастье, пусть даже трудное. А у меня только один сын. Вот он. Крис.

Все невольно посмотрели в сторону молодого герцога, и тот благопристойно кивнул.

– Моя супруга давно покинула нас. Сына я воспитывал один, стараясь сделать всё, чтобы он был счастлив, – в напряженной тишине отчетливо звучал голос пожилого герцога. – У меня нет близких людей, кроме Криса. Он – наследник. Он – надежда.

– Отец, зачем вы всё это выкладываете?! – не выдержал Крис, и его щеки покрылись пунцовыми пятнами. К отцу в гостях он обращался на вы, как и полагается по традиции. – Всё это не относится к нашей теме!

Герцог Якоб, высокий, сухопарый, снова тяжело вздохнул, поправил золотые очки. Он внимательно посмотрел на сына, на хозяев замка, которые явно не понимали, куда он клонит.

– Нет, относится, – печально выговорил герцог Якоб. – Ты единственный наследник, и я привык потакать твоим желаниям. Одним словом… – герцог, решившись, встрепенулся: – Мой сын Крис срочно хочет поговорить о графине Элалии. Вы позволите, граф?

Граф, набычившись, помедлил, но сумрачно кивнул.

– Ну, Крис, тебе слово! – герцог всем корпусом обернулся к сыну. – Скажи хозяевам Розетты все, что я был вынужден выслушивать весь вечер. Только покороче, иначе это затянется до утра.

– Хорошо, я скажу, – холодно сказал Крис, аккуратно поставив чашку на стол. – Я обратил внимание на Элли, когда мне было пятнадцать, а ей не больше десяти. На всех балах и праздниках я отмечал, что она очень красивая девочка. В этом году на новогоднем балу у Вернелли я был окончательно покорен ею и решил, что Элли обязательно станет моей женой.

…Все молчали, но атмосфера была так накалена, что казалось, в воздухе вспыхивают искры. Молодой герцог продолжил:

– Я был счастлив прийти на праздник в Розетту, так как надеялся, что повзрослевшая Элли удостоит меня вниманием. Я собирался сегодня же сделать ей предложение.

– Но произошло то, что произошло. К сожалению, этот вечер уже не стереть из памяти и из жизни, – печально проговорил граф. Он решил, что герцог Крис начнет обвинять его дочь и заранее приготовился к вежливой обороне.

Но Крис не стал переходить в наступление. Он сказал тихо, но внятно:

– Когда всё это случилось, я повел себя недостойно.

– Вовсе нет, – пожал плечами Андреас. – Вы повели себя сообразно ситуации. Еще неизвестно, как кто-то другой поступил бы на вашем месте.

– Нет, я наговорил много лишнего. И прошу меня за это простить.

– Дорогой Крис, это вы нас простите за сорванный вечер, – растроганно проговорил старый граф. – Я всегда знал, что вы хороший человек. А сгоряча-то чего не скажешь…