Чтение онлайн

– Вношу маленькую поправку: трофеи захвачены при участии самой госпожи Звонаревой.
– И Хоменко подробно рассказал о том, что произошло во время десантной операции.

Микулин расшаркался и, еще раз поблагодарив Варю за проявленное мужество, справился о здоровье Кремнева.

– Общая слабость, к вечеру придет в себя. Просьба сейчас его не беспокоить.

Генерал направился на наблюдательный пункт батареи Борейко, который расположился на колокольне сельской церкви.

Оттуда открывалась широкая панорама. Влево, в районе соседнего корпуса, шел жестокий бой за Луцкое предмостное укрепление. Целые тучи дыма, огня, пыли заволокли к югу весь горизонт. Впереди, на линии железной дороги, сквозь пожарища виднелись красные постройки станции Рожище, на которой было заметно усиленное движение составов.

– Эвакуируется немец. Немедленно обстрелять его из дальнобойных орудий, - приказал Микулин.

– Слушаюсь! Придется дальнобойные пушки продвинуть к самым цепям, иначе мы не достанем до Рожища.

Справа, из лесной чащи, доносилась усиленная перестрелка. Над деревьями то и дело поднимались клубы дыма от разрывов тяжелых бомб. За лесом среди изумрудно-зеленых болотистых берегов светлой голубой лентой вилась Стырь. было видно, как, отступая за рощу, немцы переправлялись через реку по понтонным мостам, а к переправе подходили колонны пехоты вперемежку с артиллерией.

– Спят наши батареи! Такая масса прекрасных целей, а они почти все молчат!
– с досадой проговорил генерал.

– Не хватает патронов и снарядов, ваше превосходительство, - доложил Борейко.
– Парки пусты, нет их и в армейском складе.

– Когда же наконец наша промышленность будет в достаточном количестве снабжать нас боеприпасами?!
– возмутился генерал.

– Об этом, ваше превосходительство, надо было думать загодя, а не сейчас!
– ответил Борейко.

– Но о чем же думают наши союзники - англичане и французы?

– Они считают, что у нас слишком много солдат, и потому жалеть их нечего. Наши потери только выгодны для них. Они ослабляют наш военный потенциал.

– Короче, союзники мечтают, чтобы мы вместе с немцами проиграли эту войну.

– Совершенно точно изволили заметить, ваше превосходительство! насмешливо проговорил Борейко.

Вскоре, хотя и с опозданием, снаряды подвезли, и русские батареи открыли огонь. Артиллерия 102-й и 125-й дивизий начала подготовку к контратаке. Одновременно пехотные части этих дивизий, маскируясь в лесу, сосредоточились в исходном положении на флангах прорвавшихся за Стырь германских частей. Но немцы предупредили русские части и первыми вновь перешли в наступление.

Создалась серьезная угроза Киверцам и расположенным в этом районе тяжелым батареям.

Борейко не пожалел своих пятидесятипудовых бомб и обстрелял ими немецкие цепи. Страшный грохот взрывов, столбы дыма и огня, тучи осколков внесли расстройство в германские ряды. После десятиминутного обстрела немцы в полном беспорядке отступили. Увидя это, Хоменко с двумя полками ринулся на фланг неприятеля, а полки 125-й дивизии ударили с противоположной стороны.

В лесной чаще завязался ожесточенный рукопашный бой. Бились накоротке, сходились грудь с грудью, действовали штыками, прикладами. Брауншвейгская гвардейская дивизия не выдержала и бросилась к переправам на Стыри. На ее плечах, не дав немцам даже взорвать понтонные мосты, бригада Хоменко перешла на левый берег реки и обеспечила переправу остальной части 102-й и 125-й дивизий.

В неудержимом порыве полки кинулись на штурм укреплений у станции Рожище и ворвались в нее, захватив несколько готовых к отправке груженых составов.

Штаб брауншвейгской дивизии бежал так поспешно, что бросил штабной автомобиль со всеми документами. На протяжении двадцати верст по дорогам валялись брауншвейгские каски.

Успех под железнодорожной станцией Рожище позволил соседнему, 8-му корпусу взять штурмом город Луцк. По всему фронту началось общее отступление австрогерманцев. В преследование была брошена кавалерия.

Варя на своем трофейном автомобиле тоже устремилась вслед за наступающими полками.

На переправе через Стырь вследствие скопления у моста воинских частей пришлось задержаться. Варя сошла с автомобиля и направилась к генералу Микулину, который со своим штабом наблюдал за переправой.

– Нельзя ли, господин генерал, пропустить меня вне очереди с моим санитарным автомобилем? Впереди, конечно, есть раненые, которые нуждаются в моей помощи, - попросила Звонарева.

– Положение на фронте еще не совсем выяснено, и пока что я попрошу вас расположиться за переправой.

Варя не посмела спорить, тем более что несколько шрапнелей разорвалось над самой переправой и среди солдат оказались раненые.

Микулин со штабом решили все же перейти через реку. Сойдя с лошади, генерал, не обращая внимания на обстрел, неторопливо зашагал по мосту, за ним двинулись штабные офицеры и ординарцы с лошадьми. Не дошли они и до середины реки, как несколько снарядов одновременно обрушились на мост. Понтоны были разорваны, получили пробоины и начали быстро тонуть, испуганные лошади шарахнулись в стороны и, падая в реку, увлекли с собой солдат-коноводов. Микулин попытался спасти одного из них, протянув ему руку, но в это время был ранен в обе ноги, упал в реку и исчез под водой.

– Спасайте генерала!
– закричало сразу несколько голосов.

Офицеры растерялись, не зная, что предпринять.

– Вот он, вот он!
– закричала Варя, увидев Микулина.
– Неужели же никто не спасет его?

– Эх, была не была!
– выскочил из толпы Блохин.
– Подержите мотоцикл, Варвара Васильевна, а я попытаю свое дырявое счастье.

Скинув сапоги, он прямо в одежде бросился в воду. Течением Микулина относило все дальше и дальше. Блохин саженками подплыл к генералу, из последних сил боровшемуся с волной. Поддерживая потерявшего сознание генерала, Блохин с трудом добрался до берега.

Звонарева с помощью санитаров принялась приводить Микулина в чувство. Придя в себя, от слабости, потери крови и пережитого волнения генерал с трудом мог говорить.

– Передаю командование дивизией полковнику Хоменко, - первое, что смогла разобрать Звонарева.
– Перевязывайте сначала раненых солдат, а потом уж меня, я подожду, - добавил он, помолчав.

– Вы сами находитесь в тяжелом состоянии. У вас ранены обе ноги.

– Неужели ампутация?
– взволновался генерал.

Звонарева поспешила его успокоить, но, глядя на размозженные кости и рваные раны, с сомнением покачала головой и тяжело вздохнула.

Когда перевязка была окончена, генерала перенесли в штабную машину. Он подозвал к себе уже подъехавшего к переправе Хоменко и попросил его представить к награде Блохина. Микулин хотел лично поблагодарить солдата за спасение, но Блохин исчез, как в воду канул.

Автомобиль тихонько тронулся.

– Отвоевался наш генерал, - грустно проговорила Звонарева, когда машина отъехала.
– Ему ампутируют обе ноги. В его годы трудно надеяться на благополучный исход такой тяжелой операции.