Чтение онлайн

– На русских заводах их еще не изготовляют, а дорогие союзнички не торопяться снабжать ими русскую армию, - пояснил Рейн.

Не ожидая возвращения Шихлинского, Борейко осторожно пристрелял свои батареи по наиболее вероятным целям в предстоящем бою. За ним пристрелялись и другие тяжелые дивизионы. Своим чередом произвели пристрелку и легкие батареи. К вечеру уже можно было приступать к артиллерийской подготовке наступления на намеченном направлении.

Одновременно с войсками и артиллерией стягивались и санитарные учреждения. Правда, они распологались в тылу, но сосредотачивались в этом же районе.

После ухода тяжелых батарей в район Рожища Варя начала искать возможности перебраться поближе к мужу. Вместо Хоменко, принявшего командование 102-дивизией, командиром полка был назначен Енджеевский. Варя этого не знала.

Знакомые Варе по предыдущим боям разведчики Гапотченко и Гриценко остановили Звонареву перед штабным блиндажем и предупредили, что у них новый командир.

– Якийсь пидполковник. Фамилие ему польская, сразу не выговоришь Анжевский, а звать его Евстахий Казимирович, - сообщили солдаты.

Варя очень обрадовалась и, приоткрыв дверь в блиндаж, громко окликнула Стаха.

– Варенька! Так это вы, самая строгая из всех жен в мире!
– пошутил Стах, подходя к Звонаревой.
– Где же наши сверхтяжелые друзья?

– Переместились на тридцать верст к северу. Готовят там новое наступление. Вот все, что я знаю, - ответила Варя.

Стах радушно пригласил Звонареву зайти и посидеть с ним. Варя рассказала Енджевскому о Хоменко, его предшественнике.

– Удивительный человек, талантливый командир. Женат, имеет двух детей и ни одной любовницы, - не утерпела Варя и подпустила шпильку Енджеевскому.

– Мне остаеться продолжать уже сложившиеся в полку традиции, хотя я и слышал от солдат, что Хоменко не очень-то жаловал "шпигунов та й мерзостников", как говорят украинцы, - заметил Стах.

– Старший разведчик и правая рука бывшего командира Гриценко и есть "главный шпигун" в полку, - смеясь, сообщила Звонарева.

– Откуда вы его знаете?
– живо спросил Енджеевский.

– От Блохина и Васи - лиц, вам хорошо известных, - сказала Варя.

– Спасибо за новость. Буду знать, с кем имею дело, - ответил Енджеевский.

Затем из разговора выяснилось, что Стах собираеться ехать по делам в Луцк, где находились высшие штабы корпуса и армии.

Варя упросила взять ее с собой, надеясь на обратном пути побывать в тяжелом дивизионе Борейко.

В Луцке Варя разыскала главного уполномоченного Красного Креста армии и упросила его перебросить свой перевязочный отряд в район предстоящих боев на Стоходе. Уполномоченный тут же вручил ей распоряжение Емельянову "в самом срочном порядке переместиться в район гвардейского отряда". Варя должна была сегодня же дорставить эту бумагу в свой перевязочный отряд.

Как только Стах закончил дела в Луцке, они направились в район расположения тяжелых батарей. Никто точно не знал, где они находяться, и пришлось довольно долго проплутать, пока наконец не натолкнулись случайно на Зайца, который ездил в интендантство за продовольствием и, увидев Звонареву, подошел к ней. Енджеевский знал его больше по рассказам, чем лично. Но по той приветливости, с какой Варя разговаривала с солдатом, называя его по имени и отчеству, Енджеевский понял, что он тоже из Артура, и дружески с ним поздоровался. Заяц пересел к ним в машину и показал дорогу шоферу. Одновременно он делился новостями. В Питере очень голодно, и все стоит бешенные деньги. быстро нарастает недовольство среди рабочих. Говорил это Заяц вполголоса, чтобы не слышал солдат - водитель машины. Рассказал он и о том, ждут возвращения из Ставки верховного Шихлинского, где решаеться судьба предстоящего наступления. Сам Заяц считал это авантюрой и рассказывал, что гвардейские солдаты наступать не хотят.

Енджеевский слушал Зайца с большим вниманием, так как понимал, что только присутствие Вари позволяет солдату так открыто высназываться о существующих порядках и гвардейском начальстве.

В батарее Варя встретила Шихлинского, который только что вернулся из Ставки. Генерал был мрачен и молчалив. Даже с Варей поздоровался сухо и неприветливо. Звонарева поняла, что стесняет Шихлинского, и поспешила уйти к солдатам, чтобы узнать батарейные новости. Блохин был настроен очень мрачно. Он считал, что предстоит огромная человеческая бойня по прихоти начальства и без всякой к тому надобности.

– Объявить бы всем солдатам, что не пойдут в наступление... Да сильна еще дисциплина в армии, и особенно в гвардии, - вслух рассуждал он. Приехал генерал Шихлинский и привез строгий приказ - штурмовать немца во чтобы то не стало, и обязательно пятнадцатого июля, во Владимира день. Говорят, сам Гришка Распутин указал этот день, а его слово свято. Помолился оон богу, приснился ему сам киевский князь Владимир, и решили сон вещий, и число самим господом богом ему предуказано. Под корень надо рубить царский режим, тогда этого не будет, - бурчал Блохин.

– Всему свое время, Филипп Иванович. И оно скоро прийдет. Надо пока собирать силы.

Пока Варя беседовала с Блохиным и Зайцем, Енджеевский побывал в гвардейском штабе, ознакомился с обстановкой на фронте и выяснил, что в случаи удачи в прорыв будет брошена и 102-я дивизия, в которой находился полк Енджеевского.

На совещании артиллеристы распределили цели между батареями. дальнобойные пушки Шнейдера и Виккерса решили выдвинуть к переднему краю обороны. Это давло возможность обстрела глубоких тылов немцев, но ставило батареи под удар немецких не только тяжелых, но и легких батарей.

– Нас могут подбить в самом начале артиллерийской подготовки, а пушки у нас уникальные, - возражали командиры этих батарей.

– Тогда отправляйтесь экспонатами в музей, - насмешливо проговорил Шихлинский.

С рассвета тринадцатого июля началась артиллерийская подготоака. К вечеру четырнадцатого она заканчивалась.

В ночь на пятнадцатое или рано утром пятнадцатого начинался штурм немецких позиций. Все знали, что наличными средствами полностью разрушить передний край немецкой обороны невозможно и что при штурме неизбежны большие потери. Все дело сводилось к тому, чтобы по возможности уменьшить их.

Через болотистую реку надлежало заблаговременно построить деревянные мостки и сделать это незаметно для немцев. Саперы должны были только установить опоры, по которым можно было быстро настелить заранее заготовленные доски.

Немцы усиленно вели воздушную разведку, но артиллерийского огня почти не открывали, скрывая расположение своих батарей.

Как только выяснилось время наступления, Енджеевский заторопился в полк. С ним уехала и Варя, едва обменявшись несколькими словами с с мужем. Приказ о переброске перевязочного отряда на передовую очень огорчил его маленький персонал. Сестры Ветрова и Осипенко отказались покинуть батарею Кремнева, хотя он сам уговаривал подчинить ся приказу штаба армии. Уполномоченный Емельянов тоже не стремился в опасный район. Однако приказ есть приказ, и Емельянову ничего не оставалось, как подчиниться. Так перевязочный отряд перешел в район стоянки литерных артиллерийских дивизионов.