Чтение онлайн

Зуев стал старшим офицером, а Блохина, получившего Георгиевский крест первой степени, представили к производству в прапорщики, как он не плевался и ни отказывался.

– Дослужился, Филя! Наденешь офицерские погоны, станешь благородием!
– подтрунивал над ним Борейко.

– С меня такое благородие, как из чего-то пуля, - уверял Блохин.

Вскоре пришел приказ о производстве его в офицеры. Он даже хотел было напиться с горя. Но на фронте появился присланный с пополнением Павел Петрович Сидорин. Он уже ходил подпоручиком и нисколько не тяготился этим обстоятельством.

– Помни, Филипп Иванович, нам, партии, очень нужны образованные и имеющие боевой опыт офицеры из пролетариев, из рабочих. Революцию надо делать умелыми руками. Значит надо постигать военную премудрость. А проще всего это сделать не солдату, а офицеру, перед которым открыты все военные секреты.

Когда Блохин впервые появился перед солдатами в офицерской форме, Родионов особенно громко и раскатисто скомандовал "смирно" и отдал ему рапорт. Блохин выслушал его как должное и громко поздоровался с солдатами.

– Произвели меня в благородия. В строю я теперь офицер, а вне строя как был для вас Филиппом Ивановичем, так прошу меня и величать, чтоб я не загордился, - шутил Блохин.

Он наотрез отказался переселиться в офицерскую палатку и оттался по-прежнему с солдатами. Блохин стал поручать Лежневу и Родионову беседы с солдатами других частей, понимая, что теперь ему, офицеру особенно доверять не будут.

Заяц предложил было отметить производство Блохина в офицеры хорошей выпивкой, но Блохин решительно отказался. Борейко его поддержал, и празднование ограничилось тем, что выпили по рюмке за здоровье вновь испеченного "благородия". При упоминании об этом Блохин поперхнулся.

– Для меня "благородие" звучит как ругань, - усмехнулся он.

Варя больше всех обрадовалась производству Блохина в офицеры. Сидорин только дружески пожал руку Блохина и сказал, что одним офицером будущей пролетарской армии стало больше.

Ввиду того, что сестры передового отряда Красного Креста Ветрова и Осипенко решительно отказались ехать с отрядом, Варя немедленно послала телеграмму в Сызрань и через несколько дней в отряд прибыли Анель и Зоя Сидорина. Емельянов не возражал, чтобы на передовой линии действовал филиал перевязочного пункта и обе были зачисленны на службу в его отряд.

30

Неожиданно прибыл ешелон с новыми орудиями и запасными частями для тяжелых батарей. Началась срочная работа, и к утру обновленные пополненные батареи были готовы к бою.

С первыми проблесками рассвета Борейко взобрался на свою командную вышку в лесу и приказал всем батареям открыть огонь по заранее указанным целям. Передний край немецкой обороны утонул в дыму и пламени. Немецкие батареи молчали, и только в воздухе беспрестанно летали вражеские самолеты, наблюдая за всем происходящим у русских. Разрушение немецких укреплений велось систематически и методично, согласно разработанным заранее инструкциям. За результатами обстрела велись непрерывные наблюдения.

Канонада не умолкала целый день. К вечеру пушки настолько раскалились, что стрелять из них стало уже опасно. Тяжелые батареи прекратили обстрел, а легкие продолжали, затрудняя исправление разрушений, нанесенных тяжелыми дивизионами.

После жаркого дня с болот поднялся густой туман, который наполнил всю долину реки Стоход. Едва стемнело, как саперы занялись наведением мостиков через болотистую реку.

В условленный заранее час на мостки отправились разведчики от различных полков. Преображенцев вел Сидорин. Здесь же для связи с артиллерией находились Зуев и Блохин. За ними шли телефонисты, тянувшие проовод, крепя его по краям досок.

Развелчики прошли уже бодьшую половину реки, когда из темноты неожиданно ударили немецкие пулеметы. ОНи были хорошо пристреляны. Сразу появились убитые и раненые, раздались крики о помощи, стоны.

Сидорин, а за ним и Блохин и Зуев спрыгнули прямо в болото и, чтобы окончательно не завязнуть в трясине, руками придерживались за доски мостков. Теперь пулеметные очереди пролетали над их головами. Были хорошо видны места, откуда вели огонь пулеметы.

Сидорин тщательно прицелился и дал очередь по вспышкам вражеского пулемета. Он замочал, зато справа и слева заговоррили два новых. Провод, который соединял разведчиков с их тяжелой батареей, сохранился, и Зуев, соединившись с Борейко, попросил "огонька". Огромные снаряды со страшным грохотом разорвались неподалеку, обсыпав разведчиков зедлеы и осколками бетона. Пулеметы на этом участке замолчали.

Ночь зажглась всполохами огней. Грохотали взрывы, тяжело рвались снаряды, раздавались выстрелы винтовок и пулеметов. Пехота спешно растекалась по разрушеным немецким укреплениям. Блохин случайно оьнаружил хорошо сохранившийся немецкий бетонированный блиндаж. Здесь и обосновался штаб участка. Оставив для связи с батареей Васю, Блохин поспешил туда, где шел бой.

Вторая полоса немецкой позиции была слабее первой, и к утру русским удалось занять ее. Немцы отощли на тыловой рубеж обороны.

Здесь Блохин всиреитл смертельно уставшего Сидорина.

– Сколько сегодня зазря народу положили - страшно подумать. И наших и немцев. И все во славу царя-батюшки и немецкого кайзера, - с грустью проговорил Сидорин.

Закурили и долго молчали, думая об одном.

– Настроение-то у ваших солдат какое?
– справился Блохин.

– Известно какое! Потери огромные, а результаты боев весьма скромные. Даже в гвардейских частях и то солдаты начинают многое понимать.

Вечером, когда стемнело, снова навели мостки через Стоход, по ним началось усиленное движение. Подходили свежие части, отправляли в тыл раненых, подвозили пищу и боеприпасы.

Борейко с прибывшими на батарею Шихлинским и Кочаровским планировали действия на следующий день. Представитель гвардейского штаба предупреждал, что на завтра намечен решительный штурм германских оборонительных линий с прорывом на Ковель.

– Тогда завтрашний день можно считать последним днем существования царской гвардии в том виде, как она существовала до сих пор. Три четверти, если не больше остануться завтра на Стоходе и на его болотистых берегах, сказал Борейко.
– Третья полоса германских укреплений сохранилась почти полностью. Штурмовать ее сейчас невозможно!

– Для русской армии нет ничего невозможного!
– надменно заявил представитель гвардеского штаба.

– ...В том числе и бессмысленное самоуничтожение, - отрезал Борейко. Но гвардейское начальство стояло на своем: на рассвете должен был начаться штурм третьей полосы германских оборонительных укреплений.

С темнотой Звонарев отправился на передний край обороны, чтобы ознакомиться с целями, которые ему предстояло разрушить утром. По дороге неожиданно встретил Варю с Зоей Сидориной и Анелей. Они направлялись на передний край обороны, чтобы развернуть передовой перевязочный пункт.