Чтение онлайн

Род Бежаничей издревле занимал место в излучине реки Мистны в однодневном пешем переходе или же вверх по течению тридцать верст от Кологрива. Село Бежаницы включало в себя двадцать домов. Нынешний глава рода, Дубояр, к пятидесяти годам нажил троих сынов да четырех девок. Основным занятием Бежаничей была рыбная ловля и охота. Пшеницу и прочие злаки они не сеяли - на болотистых землях, большого урожая все равно не собрать, поэтому обходились огородами, где выращивали репу, горох, капусту и иное полезное.

Рано утром в избу вбежала Светанка, тринадцатилетняя девочка, дочь среднего сына, недавно надевшая поневу. Она плюхнула на лавку полупустое ведро с водой.

– Там!
– крикнула она звонким голосочком, трясясь от возбуждения.
– Там лодья! Под парусом!

Дубояр демонстративно засунул палец в ухо, показывая, как оглушила его внучка. Подумал, откуда ж тут лодье взяться? Мистна летом во многих местах мелела, на рыбацкой плоскодонке только и проехать, а тяжелая купеческая лодья на мели встрянет. Всего на краткий миг накатило старое, болючее: запах дыма, грубые крики, вопли женщин. Ему было десять, когда в село нагрянули лихие люди. Как потом оказалось, это были ушкуйники, из тех, что договора с Кологривом не приняли и остались бродить по лесам, промышляя разбоем. Тогдашний князь Гудеван должен был покончить с лихоимством, но не сильно старался, за что и лишился стола в Кологриве. Решением городского Вече его из города удалили, а на его место позвали князя Мыслеяра из Неревской земли.

Младший сын Неревского князя он чуть ли не бегом согласился на княжение в богатом, пусть и вольном городе. Пришел с малой дружиной, быстро набрал себе людей из вольных кологривцев, кто с оружием обращаться умел, и за три месяца вычистил окрестные леса от бродяг. Семья Дубояра оказалась в числе множества тех, кто попал под жернова судениц. Слава богам, его отец и мать остались живы, но увели тогда в полон разбойники с десяток мужчин и женщин с окрестных поселений. Нескольких потом удалось вернуть, но остальные так и сгинули на хазарских рынках. Вот уже четыре десятка лет, как тихо в землях Кологривской пятины, но иной раз от вида далекого паруса на реке Дубояра пронзала стрела смертельного ужаса.

Так что вышел он из дома, сжимая в жилистой руке острогу. От села к берегу вела утоптанная дорога. В реку выпирало несколько мостков, где покачивались лодки. По реке и правда двигалась небольшая - не лодья, нет, но большая и добротная плоскодонка под парусом. День был тих, волны не было, лодка шла со стороны Кологрива, стало быть, против течения, зато прибывшим везло с попутным ветром. Интересно, это к ним или просто мимо плывут? Куда ж это? К Забродичам или Устеничам?

Парус спустили, в воду плюхнулись весла, лодка свернула к берегу, Дубояр приложи ладонь ко лбу, спасаясь от блеска солнечных пятен на воде. Он разглядел двух мужчин и женщину. И еще кого-то. Две головки поменьше торчали из-за борта.

– Будь здрав!
– крикнул мужчина с кормы лодки и помахал рукой.

Дубояр поднял в приветствии раскрытую ладонь. Сзади дернули за полу рубахи.

– Кто там, деда?
– Светанка таращила голубые глазенки и приплясывала от возбуждения.

Дубояр сунул ей в руки острогу.

– Отнеси, поставь в клеть, да скажи отцу и матери, гости из Кологрива пожаловали. Переславка приехала.

– Ой-ой!
– заверещала Светанка, подпрыгнула и помчалась по сухой земле, поднимая пыль голыми пятками. Острога волочилась за ней, цепляясь за траву и выдирая ее с корнями.

Первым на мостки вышел мужчина, примерно ровесник Дубояру, потом отрок, лет двадцати с круглым лицом и коротким носом. Привязав лодку, они помогли выбраться из нее женщине и двум девочкам лет девяти.

Переслава поклонилась отцу, девчонки последовали ее примеру.

– Здрав будь, батюшка, - Переслава сделала шаг ближе.

Дубояр кинул беглый взгляд на лодку, отметил всего одну укладку на корме. Сделал шаг навстречу и обнял дочь.

– Ну, свиделись. Каким ветром занесло?

– Не бойся, муж меня не выгнал, - Переслава сухо улыбнулась, - захотела родные места повидать. Дочери показать.

– Дело похвальное. Вовремя приехала, у меня в гостях Виташа с младшими своими. Вот и свидитесь. За грибами они к нам пожаловали. Хитрые. Знают, что наш лес на белый гриб богат, не то что их болото.

Переслава обрадовалась. Сестра жила в роду Затоничей, в селе выше по течению, и эту неожиданную встречу можно было считать удачей.

Дубояр опустил глаза, словно только сейчас увидел рядом с собой беленькую девочку с голубыми глазами, очень похожую на Светанку.

– Помнишь меня, Миловзора?

Девочка смешно надула губы и кивнула.

– Помню, деда. Ты мне куколку привозил.

– Ишь ты! Три года прошло, а не забыла.
– Тут он чуть повернул голову и словно только сейчас увидел вторую девочку. Под ярким солнцем ее волосы отливали медью, в глазах плескалось то ли небо, то ли весенняя трава. Странные глаза, изменчивые.
– А это кто ж у нас такой?

Рыжая девочка поклонилась.

– Радомила я, Рада. С тетей Переславой приехала.

– Это Радка, сестра моя, - сказала Зоря и взяла девочку за руку. Пальцы их переплелись.

Дубояр поднял глаза на Переславу, та лишь еле заметно покачала головой - потом, все потом.

– Ну, давайте в дом, сейчас наши набегут, расспросами замучают. Готовься.

Переслава лишь улыбнулась, выгнула спину, затекшую от долгого сидения на неудобной скамье в лодке. Но как же она скучала по этому запаху реки, рыбы, чуть подгнивших потрохов, навоза, скошенной травы. Хотелось скинуть повойник, снять пояс, навершник*, и побежать туда, на луг, где виднелись лоснящиеся спины коров, но она лишь крепче стиснула руку дочери и пошла к избам.

Дворы Бежаничей вытянулись вдоль берега реки, а ведь не всего несколько лет назад их тут было не более десяти, насколько Переслава помнила. Сейчас же стало вдвое больше, за первой линией уже ставились новые срубы, образуя улицу.

– Так что, - Дубояр кивал на мужиков у стен сруба, ловко орудующих топорами, - решил старшего отделить, не век же ему детиной** при мне жить. У него уж скоро третий народится.

Переслава изобразила радостное изумление:

– Нивянка третьего носит?

– А то!

Хорошо, что отец не стал спрашивать, когда и она его порадует внуками? Ничего, сейчас бабы сбегутся, и она наслушается от них и любопытствующих вопросов и сочувственных советов. Каждый приезд для нее был и радостью, и испытанием, потому и не рвалась в родные места. Чаще из Бежаниц в город родичи приезжали по разной надобности, передавали помимо новостей, мед, сушеные грибы и соленья в подарок.

Отец во время редких гостевания посматривал на среднюю дочь с неким изумлением: ведь и подумать не мог, что так высоко Переська его взлетит. Выше только за боярина какого выйти. Но иной боярин и победнее зятя будет, а Боягорд богатством не кичился, со сродственниками обращался дружелюбно, без зазнайства. Если надо содействие оказывал. Хороший зять, ничего не скажешь. Только вот детей им с Пересей боги не дают. А ведь возраст у Боягорда не юный, да и Переська не молодеет.