Чтение онлайн

– Не горюю я, - отозвалась Зоря.
– Просто невесело. Не знаю почему. Жарко. Душно. Вот бы снег пошел, вот бы радость!

Рада углядела в траве алый горицвет, нарвала охапку, отобрала у Зори венок, встала вплетать в него яркие цветы.

– Знаешь, как еще цветок называют? Зорькой, - Рада показала результат.
– Ты сегодня самая красивая должна быть.

Зоря ничего не ответила, принялась лепестки у нивянки отрывать, шевеля губами: «Найду, не найду, найду, не найду...»

– Найду!
– она показала Раде последний лепесток.
– Кабы можно было верить цветам, я б счастлива стала.

– Цветам не знаю, а мне можно, - Рада обняла ее.
– Ты будешь такая счастливая, что и в кощуне не сказать. Обещаю. Веришь ли?

– Знаешь, я лет с семи никаким обещаниям не верю.

– Да разве ж я тебя когда обманывала?
– Рада даже захотела обидеться.

– Нет. Помнишь полынью? Как мы парня вытащили?

Рада кивнула. Конечно, помнит.

– Он же мне тогда жениться обещал, - Зоря усмехнулась.
– Вырасту, говорит, женюсь на тебе. Да что-то не видать женишка.

– Ой, да неужто ты прям с того дня сватов от него ждала?

Зоря неуверенно пожала плечами. Ждала, не ждала, но сейчас все обиды прошлые и настоящие стали ярче, глубже, приобрели новое значение. Казалось, что все против нее, все люди, весь мир. Даже Рада... Все подсмеивается, не хочет понять кручину ее девичью. Не видит, как сердце у нее болит. Зоря тронула место на груди, где порой тонко и больно кололо острой иглой. Вот Рада говорит, что костер купальский все излечит, но мысли о предстоящей ночи тревожили, необъяснимый страх поселился в душе, клонил некогда гордую шею, не давал глазам открыто смотреть на белый свет. Рада обняла ее.

– Сестричка моя, не печалься. Найдет тебя твое счастье. Вот прям скоро-скоро. Пойдем, там уже люди собрались, наверное. Гони прочь мысли дурные. День сегодня такой - радостный.

Пора было идти, они медленно двинулись к реке. Каждая думала о своем.

Сейчас же в темноте, расцвеченной кострами, Зоря стоял одна, Рада запропастилась куда-то, наверное, бегает вместе со всеми, веселится, но это и к лучшему. Станет ведь тормошить, к огню потянет, а ей совсем не хочется туда, где так жарко пляшут пламенные языки.

– Хоровод! Хоровод!
– тут и там начали выкрикивать со всех сторон.

К Зоре подбежали подруженьки, схватили за руки, потащили.

– Что ж, стоишь? Вон там уже зачали. Веди, Зоренька!

В отдалении виднелся круг людей, плавно текущий меж кострами. Зоря схватила ближайшую подругу за руку и повела за собой, та взяла руку второй подружки. Так, увлекая все больше и больше людей, они пошли, закладывая круг, чтоб опоясать как можно больше костров. А парни и девки все подбегали, брались за руки последнего идущего. Некоторые парни разбивали цепь, вставали прям в середину хоровода, особенно, если видели девку, что по нраву была. Никто не обижался, смеялись.

– Песню! Песню!

Зоря оглянулась, удивилась и порадовалась длине хоровода.

– Купало, Купало, темная ночь, - завела она, удивляясь, как слабо звучит ее голос, - темная ночь...

– Темная ночь, - подхватили тут же еще несколько голосов.
– Где твоя дочь?

– Во саду-садочке...
– запели уже все.
– Рвет в венки цветочки...

– Рвет в венки цветочки...

Хороводный круг завернулся, уже был виден его конец, скоро замкнется. Зоря протянула руки последней девице в цепочке, но тут откуда-то набежала гурьба парней, с гиканьем, с присвистом, разбила круг в нескольких местах, встали в хоровод. Один из парней протянул одну руку последней девушке, вторую протянул Зоре. Она смотрела на него, хотела лицо увидеть, но из-за густого пышного венка, видела лишь кончик носа, губы и подбородок с небольшой, еще юношеской бородкой.

– Ай, краса моя, ручка-то холодная какая, дай согрею, - парень стиснул ее ладонь крепко - не вырвать.

Как же больно было руке, как жарко! Аж ноги подкашивались, но Зоря шла, держалась, всем телом чувствуя идущего рядом парня. От него пахло травами, чуть железом и кожей и еще чем-то сладким, может, медом. Бортник, что ли? Очень хотелось повернуться, посмотреть на него внимательно, разглядеть, что там под веночком, глаза увидеть. Почему-то важным казалось, но она так и не решилась. Три раза провернулся хоровод, прежде чем распался.

Рассыпались по берегу девки и парни, с хохотом и шутками-прибаутками. Одна пара разбежалась, прыгнула через костер. Но не удержались за руки, расцепились пальцы. Знать, не крепка любовь. Зоря смотрела, как все больше и больше пар совершают прыжки. Одинокие девушки тоже прыгали, не всем еще замуж пора, а очищение купальским огнем дело нужное.

– Что, душа моя, не прыгаешь?

Сердце окатило кипятком, она подняла голову. Парень в венке стоял рядом, она видела улыбку на его губах. Но не узнавала, не из тех он, что на девичьи посиделки в беседы приходили. Может, с другой части города, из Кузнецкой или Мистинской? Да нет, все равно бы мелькал тут и там. Парней, чьи семьи невест присматривали, все знали, хотя бы по имени да описанию. Парень подошел, взял за руку, она почему-то не сопротивлялась.

– Все еще мерзнешь?
– он наклонился и заглянул ей в глаза.

Сама не зная как, Зоря набралась храбрости, протянул руку, приподняла его венок, сдвинула со лба подальше. Увидела глаза, и словно кольнуло что-то, какое-то далекое, забытое. Парень положил ее ладошку между своими, поднес к губам, подул, согревая, то же самое сделал со второй рукой. А Зоря все стояла и смотрела, даже слов не находила. Хотя надо ж было что сказать. А что?

– Ручки-то у тебя маленькие, как у ребенка, - парень гладил ее ладонь, пальчики перебирал, как на гуслях играл.
– Такими ручками, только пух небесных коз прясть на серебряной прялке.

Зоря фыркнула и немного очнулась.

– А и мастак ты слова говорить. Как боян-кощунник прямо.

– Слово мое честное, нет привычки неправду баять. Ты, скажи, душа моя, как имя твое?

– Тебе зачем? В ночь Купальскую нету разницы кого как зовут.

– Как знаешь, душа моя. Свое имя скажу тебе без утайки. Ратимиром меня зовут.

Зоря чуть приоткрыла рот. Вот так сразу имя сказать, не домашнее прозвище, вот как у нее - Зоря, а настоящее.

– Слишком храбрый ты, навьих духов не боишься?

– Не боюсь.
– Ратимир смотрел без всякой усмешки.
– Меня Навь хотела уж один раз забрать, да не смогла. У меня оберег сильный есть. Хочешь покажу?

Тут Зоря и вовсе растерялась. Головой замотала. Зачем ей такие подробности? Что за странный парень? Лицом пригож, ничего не скажешь. Нос не кривой, как у иных парней, что с горбинками или вовсе на бок свернуты от кулачных боев с измальства. Плечи широкие, и хоть не бугрятся, как у Мышаты, например, но видно, что силушкой не обижен. Ростом не высок, ни низок, в самый раз: в глаза смотреть можно, головы не сильно задирая. Он же тем временем, наклонился к ней и прошептал: