Чтение онлайн

Вскоре она уже смогла коснуться камня рукой. Погладила его, нашла знак, как на руке Боягорда, и пошла вокруг, думая, вдруг что иное еще увидит, поймет, как ей к Зоре попасть. Вернувшись же, замерла от удивления.

Возле камня стояла Леденица и укоризненно качала головой.

– Даже не думай, - спешно сказала Рада, - не вернусь без сестры.

– Да и не думаю, а укор мой не к тебе, а к себе самой. Помнишь, ты мне этот камень сдвинуть помогла? Хотела я в темную Навь сходить о сыночке узнать. Сходить-то я сходила, а камень обратно не поставила. Злые мысли меня остановили. Помнишь, как говорила, что отказались сельчане моих родичей из полона выкупить, вот и подумала, пусть проход в темную Навь открыт будет, то-то наплачетесь. Если проход в Темную Навь открыт не только несколько раз в году, как положено, а все время, то лезут к людям мысли злые, нехорошие, мучит их кого зависть, кого стяжательство, каждого свое. Лишь немногие этому противостоять могут.

– Так ты из-за обиды на немногих хотела многим горе причинить?
– не поверила Рада.
– Бабушка Леденица, ты ж не такая, ты добрая.

– Правда в том, что я тебе и правда бабушка, если Венрад твой отец, пусть и не кровный. Но он тебя в дом свой принес, имя дал, дочерью все годы называл, так что по законам Яви и перед богами, отец он тебе.

– Вот я так же Боягорду сказала, - заявила Рада и лишь потом до нее дошло, что старуха сказала.
– Подожди, так Венрад твой потеряный сын? Он мне как-то сказал, что маленьким дома лишился, но подробностей не говорил, не любил это вспоминать.

– Да, сынок мой, Малята, - с гордостью подтвердила Леденица.
– А теперь слушай меня, внучечка. Помогу тебе в темную Навь попасть. Что там тебя ждет не скажу, сама не знаю. Темная Навь на то и темная, что каждого пришедшего по-своему испытывает. Знаю, что не должна. Ведь исполнен зарок, теперь Карачун добрее станет, не будет уж таких морозов насылать и речку торосами дыбить. Но ты ведь не уймешься, и можешь дел страшных натворить, так уж лучше тебе правильный путь указать, а там уж будь, как будет.

С этими словами Леденица поставила Раду прямиком в ту выемку-воронку, что от камня осталась.

– Тут как на Бронь-горе, представь, что ты туда, как песочек сухой сыплешься, что нет у тебя тела земного, а есть туман и больше ничего. Я же тебе помогу, облегчу дело.

Рада закрыла глаза и даже почувствовать ничего толком не успела, как ноги погрузились во что-то мягкое, как в глину, а дальше ее понесло стремительно вниз.

Сугроб, в который упала Рада, казался самым настоящим. Белый, мягкий, пушистый снег смягчил удар, принял ее не хуже пуховой перины, на которых Зоря спала. Рада завозилась в снегу, который облепил лицо, насыпался за шиворот и в чулки с поршнями. Наконец, ей удалось встать и оглядеться. Вокруг стоял древний лес: могучие ели подпирали небо, на их тяжелых лапах лежали снеговые шапки, грозя того и гляди осыпаться вниз, прямо ей на голову. Она постаралась выбраться куда-то на открытое пространство, чтобы хотя бы понять, куда идти. Впереди виднелся просвет, туда она и зашагала, но вскоре остановилась, потому что ногам стало совсем сыро, а по плечам и спине побежали мурашки. Надо бы одеться, если получится, конечно.

Получилось. Она представила себе теплую шубейку, подбитую мехом лисы и меховые сапожки с отворотами. Голову мягко покрыл козий пуховый платок, а сверху парчовая шапка с опушкой из такой же лисы, как и на шубе. Она вытянула руки полюбовалась шубейкой, потом выставила ногу, покрутила ее на пятке туда-сюда. Все это не настоящее напомнила она себе, морок. Но разве морок может согреть? А ведь ей действительно стало тепло.

Но надо было идти, что она и сделала. Просвет меж деревьев делался все шире, и вскоре она вышла на поляну и ахнула. Стоял на поляне ледяной терем в три яруса, с высоким крыльцом с перильцами и навесом, с открытым гульбищем по второму ярусу, а островерхую крышу украшала голова странного зверя с открытой пастью.

Никто навстречу ей не вышел, ни человек, ни зверь, ни чудище какое. Она робко поставила ногу на первую ступеньку. “Дзиньк!” - пропела та. Вторая ступенька тоже откликнулась: “Дзи-и-иньк!” Так она и поднималась под пение лядяной лестницы. У входной двери Рада снова помедлила. Стучать или не стоит?

На эту дверь можно было любоваться, такие уже на ней сказочные узоры цвели. В погожий день на льду Волши такие же можно было видеть, если снег раскидать. Так ведь это и есть снег, осенило ее. Здесь все из снега. Она положила руку на створку и тихонько толкнула ее. Дверь отворилась бесшумно, даже не скрипнула. Рада прошла сени, толкнула еще одну дверь и оказалась в просторной горнице. По углам лавки, стол в красном углу, на стенах узоры ледяные, в окнах не бычьи пузыри и не слюда, а тонкие пластины изо льда. Сквозь них видно все, как будто их и вовсе нет.

– Есть тут кто-нибудь?
– позвала она.
– Хозяин или хозяюшка?

Никто не откликнулся, и она прошла дальше, поднялась по лестнице на второй ярус, прошлась по коридору, увидела приоткрытую дверь. А за ней… девицу за прялкой. Прялка ледяная, пряжа белая-белая, если приглядеться, видно что не шерсть это, а снег. Веретенце у девица в руках - сосулька прозрачная. Да и сама девица в наряде из серебряной парчи, сверху донизу каменьями украшенном, и так бела лицом, словно сама изо льда. Только вот была та девица Зорей, сестренкой ее названной.

– Здравствуй, Зоренька, - позвала она.
– Пришла вот к тебе…

Зоря только глазами повела в ее сторону, но занятия не бросила. Крутится веретенце, прядет из снега тончайшую белую нить. Возле ног Зори корзинка стоит, тоже ледяная, конечно, там клубочки лежат. Давно Зоря прядет, вон сколько наработала.

– Зоря, это я - Рада, - позвала она снова.
– Слышишь ли? Ответь хоть что-нибудь.

– Слышу, - раздался тихий голос.
– Слышу и вижу, но работы много, не могу отвлекаться. Надо закончить, до тех пор пока жених мой не вернется. Из этой пряжи надо потом мне полотно соткать, а после платье свадебное пошить.

– Кто он, жених твой?
– с ужасом спросила Рада.

– Мой жених - Хозяин Нави, - тут Зоря впервые на нее посмотрела прямо и даже голову повернула.
– Ты сюда пришла, значит, знаешь куда.

– Зоренька, прости, но отец тебя неправильно отдал. Должен был дочь свою отдать, а отдал тебя.

– Разве я не дочь ему?
– Зоря вернулась к работе.

– Дочь, но приемная, а была же у него и родная.

– Наверное. То мне неведомо. Но отдал он меня, и Хозяин Нави его жертву принял.

Зоря говорила это совершенно спокойно, без слез и горечи.

– Да неужто тебя такая участь не страшит?
– Рада хотела за руку ее схватить, но та такой холодной была, что у нее сразу пальцы заломило.
– Зоренька, что он с тобой сделал? Ты же ледяная вся!

Зоря отложила веретено и посмотрела на руку. Дотронулась до лица. Пожала плечами.

– Зато знаешь сколько у меня добра? Каменья самоцветные, шелка разные, парча и бархат…

– Зачем столько богатства, если показать некому?
– вздохнула Рада, и Зоря замерла.