Чтение онлайн

– Меня зовут Лайла, - представилась она.
– А тебя?

Мне понравилось, как звучит ее имя - Лай-ла.

– Меня?
– переспросила я.
– Меня зовут Динни.

– Какое смешное имя!
– рассмеялась она, но прежде чем я успела обидеться, девочка схватила меня за руку.
– Пойдем!
– сказала она.
– Пойдем в Лугано пешком!

Из деревни, которая оказалась практически сразу за церковью, Лайла позвонила родителям. Я слышала ее голос: “Говорит, что она дочь директора. Я уверена, что с ней безопасно, мама!”

По дороге в Лугано девочка сказала:

– Ты, выходит, будешь жить здесь весь год? Представляю, каково жить здесь целый год. Это как… как… не знаю… как в раю!

– Иногда здесь идет дождик, - пробормотала я.

Она рассмеялась. Смех каким-то мягким бульканьем зарождался у нее где-то глубоко в горле, потом выкатывался и выплескивался изо рта в воздух, обволакивая деревья и кусты. Я бы с удовольствием рассмеялась тоже, но уверена, что издавала бы гораздо менее приятные звуки по сравнению с ней.

Я спросила Лайлу, познакомилась ли она уже с кем-либо из школьников.

– Только с одним, - ответила она.
– Недавно, с мальчиком. Гутри, вот как его зовут. Представляешь, что он мне сказал? Он пригласил меня поехать с ним в Милан. В Милан! Сумасшедший какой-то! Как будто родители позволят мне ехать в такую даль, как Милан, с совершенно чужим человеком! И все же он довольно милый, ты знаешь…

Значит, Гутри пригласил с собой в Милан и Лайлу! Я только что познакомилась с этим мальчиком, практически ничего не знала о нем, и все-таки мне было досадно, что он пригласил не только меня. Мне хотелось сказать об этом Лайле, но я на собственном горьком опыте убедилась, что не следует чрезмерно доверять людям, которых недостаточно хорошо знаешь. Когда мы переехали в Калифорнию, я на второй день пребывания в новой школе сказала девочке из моего класса, что мне нравится один из мальчишек. К наступлению большой перемены уже вся школа была осведомлена об этом. По дороге домой меня остановили две девочки и заявили с угрозой в голосе: “Думаешь, раз ты новенькая, то лучше других? Так вот, запомни. Этот парень уже занят. А ты ничем не лучше остальных!”

Поэтому, хоть мне было и досадно, что Гутри пригласил с собой в Милан и Лайлу, я не сказала ей об этом.

На широкой площади в центре Лугано мы сели за один из столиков, стоявших на открытом воздухе перед входом в кафе, потом вместе с официантом долго тыкали пальцами в меню и наконец заказали пиццу. Мне принесли пиццу, в начинке которой были какие-то странные коричневые штучки. Лайла сказала, что это анчоусы.

– Это - что?

– Ты не знаешь, что такое анчоусы?
– переспросила Лайла.
– Это такие крошечные рыбки. Очень соленые.

Я стала их разглядывать. Рыбки были похожи на раздавленных сороконожек. Я вытаскивала их из пиццы и прятала за поджаренной с краю корочкой.

– Ты только подумай!
– воскликнула Лайла.
– Здесь никто не знает английского. Мы можем говорить, что хотим, и ни один человек не догадается.

– А дядя Макс сказал, что большинство людей здесь понимают по-английски. Это мы не понимаем их.

– Правда?
– удивилась Лайла.
– Хорошо, что ты мне сказала, а то бы я ляпнула что-нибудь, а потом сама же жалела.

Мне даже в голову не могло прийти что-то, о чем Лайла сказала бы и потом пожалела, и даже если бы такое случилось, я бы не возражала. Мне просто нравилось сидеть с этой девочкой за столиком на открытом воздухе и казалось, что я обрела друга среди стольких чужих людей вокруг.

Посреди площади стоял жонглер и подбрасывал красные мячики. На тротуаре суетились и клевали крошки голуби. По всем четырем сторонам площади стояли высокие здания. Оттуда, где мы сидели, я не могла видеть гору. Я знала, что она была там, за домами, за деревьями, но не видела ее и чувствовала себя здесь в безопасности.

Мне всегда казалось, что гора, такая темная и огромная, неотступно следит за мной, нависая над окрестностями, загораживая собой все, что находится за ней. И еще она невольно заставляла меня постоянно помнить о моих родных, с которыми я жила когда-то среди таких же гор.

Иногда я задумывалась о чем-то своем - слушая, например, звон колоколов церкви Святого Аббондио или разглядывая узкие, извилистые швейцарские улочки, - и тогда мой взгляд вдруг падал на гору, и я снова вспоминала о нашей семье и чувствовала себя виноватой за то, что думаю не о них и что мне на самом деле многое нравится здесь, на новом месте.

Что будет, если я совершенно адаптируюсь, если забуду о них, а они - обо мне?

Я проводила Лайлу до гостиницы в Монтаньоле. Ее отец сидел на террасе, повернув лицо к солнцу. Лайла представила меня.

– Американка?
– произнес он.
– Твой дядя - директор? Надеюсь, он знает свое дело.
– Отец Лайлы засмеялся, но смех его был не добрым, как у дочери, а холодным и ироничным. В небе над его головой появился небольшой реактивный самолет “кроссэйр”, похожий на тонкую, красно-белую летучую рыбу, и на низкой высоте пронесся над долиной.

Когда я уходила, то обернулась и посмотрела на них обоих. Лайла стояла лицом к отцу, а он как будто внушал ей что-то, уставив на нее указательный палец. Она успокаивающе похлопала его по плечу и засмеялась. Этот смех стоял у меня в ушах, когда я шла вниз по склону холма. Я слышала его еще долгое время на всем пути по Коллина-д’Оро, дольше, чем можно было бы фактически слышать его, если бы Лайла продолжала смеяться.

Сны Доменики Сантолины Дун

Я была анчоусом и плавала в облаке, а мимо летела птица. Она все время смеялась, смеялась, смеялась. Птица могла врезаться в гору. Мне хотелось предупредить ее: “Осторожно! Осторожно!”, но я была анчоусом, который не умел разговаривать. А потом я провалилась в дырку в облаке и стала падать вниз, вниз, вниз. Но так и не долетела до земли, потому что проснулась.

7. Королева

Миссис Стирлинг, основательница и владелица школы, объявилась в городе за день до начала занятий. Глядя, как суетились учителя и персонал, готовясь к ее приезду, можно было подумать, что ожидался визит самой английской королевы. Впрочем, у всех, кто встречался с этой дамой, создавалось впечатление, что перед ними действительно настоящая королева.

Я не знаю, сколько ей лет на самом деле. По некоторым предположениям, от шестидесяти пяти до семидесяти, а сама она в шутку как-то сказала, что ей исполнилось сто пять. Ничего не могу добавить по этому поводу, только если судить по тому, как она держится, ей не дашь и шестидесяти.

Ее черные с проседью волосы уложены в пышную прическу. Одета, как правило, в черное платье с глубоким вырезом, на шее - длинное жемчужное ожерелье, в ушах - огромные сверкающие серьги, а на ногах - черные туфли на высоких каблуках-шпильках. Такой наряд служил для нее своего рода форменной одеждой, в которую лишь иногда вносились небольшие изменения, например, красные туфли на шпильках вместо черных. Она всегда выглядела очень элегантно, и все невольно поворачивали головы в ее сторону, стоило ей войти в помещение. Миссис Стирлинг знала всех по имени и свободно говорила на английском, французском и итальянском языках, причем переключалась с одного на другой, не моргнув глазом.