Чтение онлайн

– Да, с ней не соскучишься, - согласился дядя Макс, но в его голосе не было разочарования, наоборот, он выглядел настроенным на деловой лад, готовым к действию, словно хотел скорее взяться за работу и добиться успеха, доказать миссис Стирлинг, что она в нем не ошиблась.

В эту минуту дядя Макс напоминал мне маму, которая становилась такой же возбужденной и деятельной каждый раз, когда мы приезжали в новый город. “Пора за работу!
– говорила она всем нам.
– У нас много дел!”

Я спросила тетю Сэнди, знает ли она, где в Италии находится дом миссис Стирлинг.

Тетя Сэнди в этот момент пыталась прочитать инструкцию на упаковке со смесью для выпечки пирога.

– Точно не знаю, но где-то недалеко от Флоренции, - сказала она.
– Никак не могу понять, что пишут в этой инструкции. Надо добавить либо два яйца, либо чего-то еще. Подай мне, пожалуйста, словарь.

Поскольку у миссис Стирлинг был дом в Италии, я невольно вспомнила о бабушке Фиорелли. Ведь вполне возможно, что они были когда-то знакомы. А вдруг мне удастся увидеть места, в которых выросла моя бабушка? Хотя бабушка Фиорелли знала меня не больше, чем тетя Сэнди или дядя Макс, мне все же хотелось посетить ее родину, ее дом. Если бы я очутилась там, то кто-нибудь, возможно, увидел бы меня и сказал: “А я тебя знаю! Ты - внучка госпожи Фиорелли!”

А я бы прошла по улицам, где ходила бабушка, зашла в дом, где она жила, и тоже почувствовала бы себя как дома.

Сидя на кухне с тетей Сэнди, я спросила:

– Вы знаете, где в Италии жила бабушка Фиорелли? Вы знаете, откуда она родом?

Тетя Сэнди вылавливала из миски попавшую туда яичную скорлупу.

– Мама? Откуда она родом? Хороший вопрос. Название начинается с “Кампо-“, а дальше не помню.

– Вы слышали, что миссис Стирлинг пригласила нас в гости в свой дом в Италии?

– Слышала. Думаю, что мне для начала надо поучиться хорошим манерам. И еще я хочу убедиться, что мы все еще будем здесь через неделю. Я не уверена, что справлюсь с этой работой.
– Она посмотрела на дядю Макса, который сидел за столом со своим списком неотложных дел.
– Надеюсь, что он справится!
– сказала тетя.
– Нести круглосуточную ответственность за несколько сотен подростков - я бы не смогла!
– Тетю Сэнди передернуло от этой мысли.
– Я не способна даже кошку вовремя покормить!

– У вас нет кошки, - сказала я.

– Вот видишь! Я даже не помню, что у меня нет кошки!

8. Язык итальянки

Гутри был весь как живой сгусток наэлектризованной энергии. Все приводило его в восторг - учеба, спорт, походы на природу, еда, люди. Но более всего он восхищался Швейцарией. “Svizzera!
– произносил он драматическим голосом.
– Bella, bella Svizzera!”* В такие минуты мне вспоминался отец, который тоже мог скакать и дурачиться от избытка восторга и энтузиазма.

______________

* Швейцария! Прекрасная, прекрасная Швейцария! (Итал.)

Я спросила у Гутри, как по-итальянски “меня похитили”, и, вернувшись домой, переписала свое воззвание. Но тетя Сэнди, увидев его, сказала:

– Мне кажется, то, что ты написала, означает “меня постригли”. В итоге у нас здесь может образоваться очередь из желающих привести в порядок свои волосы.

Я попыталась по-другому написать то, что услышала от Гутри. Тетя Сэнди полистала мой словарь и сказала:

– Это значит “репа”. И еще “тупоголовый”.

По национальности Гутри - американец. Он учился в этой школе уже второй год и знал кучу итальянских слов. Однако, по выражению дяди Макса, Гутри разговаривал на своей собственной версии итальянского языка. “Иногда он безжалостно коверкает слова, но делает это с таким gusto*, что это не вызывает неприятных ощущений, - сказал дядя Макс.

______________

* Здесь: обаяние (итал.).

Меня завораживали люди, общавшиеся на итальянском. Я не могла оторвать глаз от ребятишек, прогуливающихся вдоль озера со своими родителями и болтающих между собой по-итальянски. Они казались мне такими умными! Я понимала, что это был их родной язык, другого они просто не знали, и все же дети представлялись мне невероятно способными и талантливыми. А когда какой-нибудь мальчик подавал своей собаке команду “сидеть” - siediti!
– и собака ее выполняла, я поражалась: “Ого, здесь даже собаки понимают по-итальянски!”

Что касается меня, то я могла изредка блеснуть знанием некоторых слов, например, ciao! (чао!
– что означает одновременно “привет!” и “пока!”) или andiamo! (пойдем!). Если нужно было задать вопрос, я могла начать фразу: “Dov’e?..” (“Где находится?..”), однако не знала, как ее завершить, поэтому в итоге у меня получалось что-то вроде: “Dov’e автобусная остановка?” - и люди с недоумением смотрели на меня. И даже если мне удавалось полностью сформулировать вопрос на итальянском, в ответ я слышала только нечто невразумительное типа мамбл-мамбалино…

В школе большинство из нас посещали уроки итальянского. Три раза в неделю мы изучали грамматику. Это была пытка… Я совершенно ничего не понимала. Мой мозг отказывался воспринимать то, что в итальянском языке слово, соответствующее, например, английскому red*, может меняться в зависимости от другого слова, которое оно определяет. Иногда red означает rossa, иногда - rosso**. А крошечный английский неопределенный артикль a в итальянском языке превращается когда в una, когда в uno, а когда в un.

______________

* Красный, красная и т. д. (англ.). В английском языке имена прилагательные и существительные не изменяются по родам.

** Красная, красный (итал.).

В итальянском языке, в отличие от английского, одни слова имеют женский род (например, una macchina - машина), другие - мужской (un battello - корабль). Соответственно “красная машина” звучит как una macchina rossa, а “красный корабль” - un battell rosso. Разве можно определить, какие слова мужского, а какие - женского рода? Как получилось, что машина стала женского рода, а корабль - мужского? Ну почему не назвать все вещи существительными среднего рода, как в английском? Уму непостижимо, как все это могут выучить бедные маленькие итальянские дети!

– Надо запоминать, - сказала наша учительница итальянского.
– Запоминать!

Я стала представлять себе машину с губной помадой и корабль с усами, чтобы запомнить, какое из этих двух слов женского рода, а какое - мужского.

Два раза в неделю у нас были уроки разговорного итальянского языка. Мы выучивали диалоги и воспроизводили их в классе. Если думать о содержании диалога, то становилось неловко, потому что нормальный человек не может сидеть все утро и твердить: “У меня есть красная ручка и голубая ручка. У меня две ручки. Сколько у тебя ручек?” Если действительно задуматься над тем, что говоришь, то можно почувствовать себя полным идиотом. Но если сосредоточиться на произношении и ритме, то все уже не кажется таким нелепым.