Чтение онлайн

Работа сделана. И сделана, казалось, хорошо.

***

Я положила деньги Джона в старую керамическую банку, спрятанную на самой верхней кухонной полке, среди редко используемой посуды. Там уже лежала приличная пачка.

Мои долги были выплачены давно, несколько лет назад. Теперь деньги копились. На «черный день». Или на день, когда придется схватить сумку и исчезнуть навсегда. А исчезнуть без гроша за душой — не лучшая стратегия.

Закрывая крышку, я поймала себя на уколе совести. Взяла деньги, а услугу, по сути, не оказала. Что, если бы он остался? Просто говорил бы о жизни, о работе?.. Он не упоминал ни о девушке, ни о жене — а это мой главный критерий. Если есть партнерша — клиент умирает. Чистая математика. Его половинка остается жить, думая, что он сбежал или пропал. Одинокие… с ними сложнее. Иногда щажу. Зависит от настроения, от того, как они себя вели. Но если есть пара — приговор окончательный.

Поставив банку на место, я прошла в свой кабинет — крошечную комнатку напротив гостиной. В ней едва помещались вращающееся кресло и простой компьютерный стол: монитор, системный блок, тихо гудящий на полу. Щелчок мышью — и экран ожил, открыв мою анкету на главном эскорт-сайте.

Обновила страницу. В почтовом ящике — пять новых сообщений.

Нет покоя нечестивым.

Сердце неприятно екнуло, когда я увидела имя отправителя самого верхнего.

Джон.

Не прошло и пяти минут. Значит, припарковался где-то неподалеку и написал с телефона.

Открыла письмо, не зная, чего ждать.

Текст состоял из извинений. Он писал, что очень хотел встретиться, но стеснялся панически. Спрашивал, не соглашусь ли я на вторую попытку — сеанс, который наверняка приведет к «желаемому результату». Не уточняя, какому. Мне и не надо было. Я знала. Он хотел ту самую большую «О», как и все до него.

Инстинкт шептал: проигнорировать. Удалить. Парень явно не для этой игры. Слишком ранимый, слишком много думает. Таких эта индустрия ломает. Они приходят за простой сделкой, а уходят с целой историей в голове. Свидание не заканчивается у двери. Оно продолжается в их мыслях. Они начинают верить, что между вами — не просто услуга. Что есть связь. Они начинают мечтать спасти вас, унести из этого мира в свой — тот самый синдром «Красотки». Я слышала такие истории от других девушек. Это случалось. Будет случаться.

Так что да, сердце настаивало: «Оставь. Не лезь. Это проблемы».

Но мозг, холодный и расчетливый, парировал: «Легкие деньги. Клиент уже готов, уже извиняется. Вежливость — не в счет».

Я уставилась на мигающий курсор в строке ответа, разрываясь между легкой жалостью и привычной, циничной практичностью.

Монстр

Девочка больше не была совсем маленькой. Пролетело четыре года. Ей уже двенадцать, но страх остался прежним — липким, парализующим комом в горле по ночам. Она всё так же боялась перечить ночному монстру, что прокрадывался в её комнату, пропахший дешёвым виски и тяжёлым, животным желанием.

Прикосновения были те же: притворно-нежные, ласковые, когда мама принимала ванну за стенкой, и грубые, жадные, быстрые — когда она задерживалась на работе допоздна. Как сегодня.

Девочка лежала без сна в темноте, всем существом вслушиваясь в тишину дома. Она не просто ждала — она знала, что он придёт. Это был её ночной ритуал: застыть, превратиться в камень, в ничто, в надежде, что он пройдёт мимо. Он никогда не проходил мимо.

И вот — скрип половицы в коридоре. Тяжёлые, неуверенные шаги. Дверь с противным, затяжным звуком поползла внутрь.

— Не спишь? — голос монстра был густым, заплетающимся от выпивки. Он стоял в проёме, силуэт залитый темнотой, в одной руке бутылка.

Она не ответила. Никогда не отвечала. Слова были бесполезны. Они ничего не меняли, только разжигали его.

Он всё равно вошёл. Всегда входил. Притворил дверь свободной рукой, защелкнув язычок замка с тихим, но таким громким в тишине щелчком. Глоток из горлышка. Шаги через комнату — тяжёлые, нарочито медленные. Она резко перевернулась на бок, спиной к нему, подтянув колени к подбородку. Может, оставит? Он никогда не оставлял. Эта поза только побуждала его трогать её в других местах, говорить другие гадости.

— Ты сегодня… очень хорошенькая, — прошептал он, и шёпот этот был противнее любого крика.

Она не поблагодарила. Сжала веки, услышав мягкий стук бутылки о ковёр. Затаила дыхание. Вот сейчас. Сейчас начнётся.

Его рука, шершавая и горячая, легла на её ягодицу поверх тонкой пижамы. Она впилась зубами в нижнюю губу до боли, чтобы не закричать. Вкус крови, медный и тёплый, расплылся на языке.

— Действительно… красивая, — продолжил он, и его пальцы начали двигаться, обрисовывая контур её тела.

Она молчала, замерла, разрываясь между стуком собственного сердца в висках и звуком его тяжёлого, спёртого дыхания где-то над собой.

— Мама говорила… ты экзамены хорошо сдала. Молодец. В ту школу поступила, куда хотела. Она тобой гордится. Я… я тоже. Я даже… подарок тебе приготовил.

Уловка. Старая, как мир, уловка. Он использовал её уже не раз. Она боялась обернуться. Боялась увидеть это лицо в полумраке.

— Он у меня… вот здесь, — монстр похлопал себя по карману.

Она не обернулась. Только сильнее вжалась в подушку, зажмурилась так, что перед глазами поплыли кровавые круги. В мыслях, яростных и беспомощных, желала ему одного — сдохнуть. Прямо сейчас. Рухнуть на пол и не подняться.

— Что, подарка не хочешь? — голос стал назидательным, с оттенком обиды. — Тебе понравится. Обещаю.

Она, стиснув зубы, с неохотой перевернулась. В его руках ничего не было. Он полез в карман брюк, копошился там и вытащил маленький серебряный квадратик. Фольга блеснула в полусвете.

Презерватив.

— Клубничный, — сказал он с какой-то отвратительной гордостью. — Твой любимый.

Он неуклюже разорвал упаковку обеими руками, достал скользкую резиновую плёнку, а пустой квадратик сунул обратно в карман — следов не оставлять. Поднёс презерватив к носу, шумно втянул воздух, а потом протянул ей.

— Понюхай.

Она, побеждённая, подавив рыдание, наклонилась и сделала короткий, поверхностный вдох. Резкий, химически-сладкий запах ударил в нос. Она резко отпрянула.

— Не нравится? — спросил он, притворно-огорчённо.

Она молча покачала головой.

— А по-моему, клубника. Настоящая клубника, — настаивал он, и в его голосе зазвенела игривая, пьяная нотка.

Монстр встал, расстегнул ширинку и стянул брюки. Они шлёпнулись на пол. Его эрекция, отвратительная и наглая, возвышалась в сантиметрах от её лица. Девочка отвела взгляд, уставясь в стену.

Он натянул презерватив, выдавил воздух из кончика с профессиональным, жутким знанием дела.