Чтение онлайн

– Уилкс и свободы [2] , – крикнул какой-то голос, гораздо более пьяный, чем большинство остальных.

– На торговых судах из рук друг у друга рвут новых матросов, просто умоляют к ним наниматься. Восемь фунтов в месяц, на всем готовом, табака, сколько хочешь, и отличные харчи. Пора домой сваливать, – За этим последовали крики со всех сторон, но их заглушил громкий голос Хиггса: – Нет больше законов военного времени. Мы никакие не рабы.

– Мы им не рабы, будь оно проклято, – поддержали его другие голоса, и послышался ритмичный топот ног.

Именно то, как на глазах распадалась команда фрегата, как рушилось тесное сообщество, и угнетало Джека, хотя он смог скрыть свое состояние во время обеда и приятного вечера с Изабель и Куини. Иначе и быть не могло, ведь Джек был моряком до мозга костей и тонко чувствовал и море во всех его многообразных проявлениях, и настроения тех, кто по нему плавал. Он почувствовал недовольство матросов еще до того, как оно стало проявляться открыто; было естественно, что после окончания войны они захотели вернуться домой и насладиться мирной жизнью. Но он был готов сделать все, что в его силах, чтобы не потерять свой корабль и продолжить плавание.

Нынешняя команда "Сюрприза" представляла собой разношерстную компанию: адмиралу пришлось срочно привести ее в боевую готовность, когда Джек получил свою эскадру, а ни один капитан в здравом уме не собирался отдавать своих лучших людей. Некоторым из несчастных завербованных силой матросов, попавших на борт, было место скорее в богоугодном заведении, а не на военном корабле, а большинство принадлежало к наименее квалифицированному, туго соображавшему типу моряков, годных только для того, чтобы тянуть за тросы, но не более того: прирожденные члены ютовой команды. Однако теперь, полные отваги и воодушевляемые Хиггсом и джином, они выстроились позади своего вожака и через несколько мгновений уже маршировали по городу, крича, что "Нет больше законов военного времени".

– Это правда, капитан Обри? – спросил голос позади него. – Что, теперь действительно не действуют законы военного времени?

– Мистер Райт? Очень раз вас видеть. Что касается юридических тонкостей, то в этом вопросе, как и почти во всех других, я глубоко невежествен, но если бы я был дома, то, как мировой судья, был бы склонен обратиться к закону о бунтах [3] .

Они шли позади толпы моряков, когда крики о свержении рабства внезапно оборвались при виде огромного костра на перекрестке дорог, где горели две телеги и бесчисленное количество пустых бочек, вокруг которых двигались против часовой стрелки какие-то люди, и Джек сказал:

– Уверен, что Мэтьюрин был бы очень огорчен, если бы не увидел вас. Я не могу пригласить вас на борт, потому что корабль сильно пострадал в столкновении. Но мы с ним собираемся поужинать вместе в "Короне" и были бы рады, если бы вы составили нам компанию.

– В "Короне"? С удовольствием. Я остановился в "Георге", и мне придется сначала заехать туда... И, если вы позволите, сэр, этот переулок приведет меня как раз в боковой двор, минуя людную площадь.

– Да, вы правы, – сказал Джек. – Так вы туда попадете. Что вы скажете насчет десяти часов? Мы с Мэтьюрином зайдем за вами, а то на улицах сейчас неспокойно.

Джек Обри – высокий, солидный, даже массивный мужчина в мундире капитана военно-морского флота, а ведь золотые эполеты удивительно увеличивают фигуру, особенно при свете костра, – довольно легко пробрался сквозь толпу и направился к конторе главного гидрографа, где, если на месте не будет никого из старших чиновников, он намеревался оставить записку. Но на повороте в ирландский квартал ему преградила путь такая плотная масса людей, издававшая оглушительный и беспорядочный шум, что даже его сто килограмм веса не могли помочь ему продвинуться вперед, и очень скоро ему преградили и дорогу назад. Прямо перед ним, насколько он мог разглядеть, шла яростная драка между матросами с "Канопуса" и "Мальты", в то время как справа от него решительная группа моряков пыталась ворваться в большую винную лавку, защищаемую не менее решительной группой хорошо вооруженных охранников, а на заднем плане было видно, как матросы брали штурмом бордель, – и довольно известный, – а его обнаженные обитательницы пытались спастись через крышу, преследуемые наиболее энергичными захватчиками.

Стоя там, зажатый в толпе, не имея возможности ни продвинуться вперед, ни отступить, кашляя от дыма костров, он размышлял о своей прежней убежденности в том, что солдаты и матросы в целом сильно отличаются друг от друга.

– Должно быть, так оно и есть, но, вероятно, употребление алкоголя в очень больших количествах делает разницу между ними менее очевидной.

В этот момент справа раздался оглушительный рев труб, перекрывший дикие крики и визг в центре событий, и через несколько минут большой отряд солдат с примкнутыми штыками и в идеальном строю появился одновременно с трех сторон, решительно и удивительно быстро расчищая улицы, а за ними следовали констебли и их подручные, которые хватали самых явных злоумышленников, связывали их и волокли к повозке, запряженной мулами и обычно используемой для вывоза нечистот.

Джек шел по теперь уже тихой площади, где время от времени солдаты отдавали ему честь; казалось, на Гибралтар снизошел благословенный порядок (хотя по-прежнему вдалеке виднелись отблески пожаров и слышался шум, больше похожий на громовые раскаты, чем на рев бушующей толпы), который стал почти идеальным к тому времени, когда дворецкий и младшие чиновники в конторе главного гидрографа сообщили ему, что за последние три часа в здании не было никого из начальства.

В госпитале тоже царила приятная безмятежность, пока Джек сидел на скамейке снаружи, потягивая через соломинку охлажденную смесь вина и апельсинового и лимонного соков и наблюдая, как Арктур с каждой минутой становится все ярче.

– О, Джек, надеюсь, вы не слишком долго меня ждали. Эти проклятые дураки меня не предупредили, что вы уже здесь, и я проводил время в пустой болтовне. Но, брат мой, я вижу, что вы не в духе.

– Да, так оно и есть. Обед был прекрасный, с нами были старый добрый мистер Райт – нам нужно его забрать сегодня вечером из "Георга", чтобы он с нами поужинал, – и полковник Рош, один из адъютантов Веллингтона, он так интересно рассказывал о сражении. Жаль, что вы его не слышали. Но когда я возвращался, то встретился с группой матросов "Сюрприза", и я скажу вам, в чем дело, Стивен: команды фрегата больше не существует. Боюсь, эти новые пополнения и, прежде всего, эти несвоевременные и чрезмерно большие призовые деньги окончательно ее уничтожили. Как бы я хотел, чтобы у нас на борту по-прежнему были морские пехотинцы, – Он некоторое время помолчал, а потом продолжил: – Я собирался поговорить с офицерами и спросить каждого из них, на скольких человек в своем отряде он может рассчитывать. Я также подумывал о том, чтобы собрать всю команду и попросить тех, кто хотел бы продолжить плавание вместе со мной, перейти к правому борту, а остальных – к левому. И я много о чем еще думал, но статус "Сюрприза" с точки зрения военно-морского и гражданского права и мои полномочия как его капитана совершенно мне не ясны, и я ничего не буду предпринимать, пока завтра утром не поговорю с лордом Кейтом.

– Думаю, что так и следует поступить, – ответил Стивен, видя, что Джек не собирается развивать тему. – Нет ничего хуже, чем запутаться в юридических тонкостях. Однако я буду очень рад снова пообщаться с мистером Райтом. Вы сказали, что нам нужно будет его забрать в "Георге"?

– Да, и я возьму с собой Киллика и Гримбла для защиты от дебоширов.

Однако они застали обитателей "Георга" в полной растерянности.

– Я полагаю, вы врач, сэр? – спросила миссис Уэббер. Стивен подтвердил. – Тогда не могли бы вы его осмотреть? Бедного старого джентльмена сбили с ног и обобрали три пьяных матроса буквально на пороге нашей гостиницы. Уэббер выстрелил в одного из них из кавалерийского пистолета, но он дал осечку. Однако наши люди внесли его в дом и подняли наверх. Сюда, сэр, будьте любезны.

Когда Стивен снова спустился вниз, то на вопросительный взгляд Джека он ответил:

– Рад вам сообщить, что у него несколько синяков и ссадина на локте, но ничего не сломано. Но для такого пожилого человека эмоциональное, духовное расстройство почти равносильно сломанной конечности для полного здоровья юноши. А ведь ему определенно за восемьдесят, – он был избран членом Королевского научного общества еще до того, как мы начали носить штаны, – а старики, если только они не полностью погружены в себя...