Чтение онлайн

Может показаться странным, что я помнил такие подробности, хотя совершенно забыл про Маю, но это потому, что в своё время я детально изучил именно игровые механики, отчего они крепко отпечатались у меня в сознании, в то время как сюжет ушёл на второй план.

На самом деле мне нравилась история Сказания о Храбрых Душах. Персонажи в ней были приятные, и хватало как драмы с неожиданными поворотами, так и забавных моментов. Просто по определённым обстоятельствам в первой игре я хорошо запомнил именно механические моменты.

Но как показала — показывает прямо сейчас — практика, существует большая разница между тем, чтобы понимать формулы и цифры, и тем, чтобы чувствовать на себе их физическое воплощение в лице тяжёлого раскалённого меча, который пронзает воздух у тебя над головой.

Динь!

Динь!

Динь!

Стальные лязги разносились по арене, когда моя шпага блокировала мощные удары Алекса; все мои мышцы находились в предельном напряжении, чтобы отражать его стремительные выпады.

В отличие от игры, где даже самый небрежный игрок, который игнорировал все дополнительные задания, мог победить Савина с одного удара, теперь наши силы были примерно равны, однако он свои использовал намного более эффективно. Если грубая физическая сила — это вес твоего меча, то техника — его острота.

Отчасти у меня получалось нивелировать разницу в рефлексах, поскольку обороняться немного проще, нежели атаковать, да и шпага была быстрее меча, и всё равно: если бы Алекс действительно попытался пробить мою оборону, то едва ли я смог бы его остановить.

Собственно, я и не пытался. Моя ладонь всё ещё зудела от ожога, и поэтому шпагу я держал не правой, но левой рукой. Вместе с телом Антона я наследовал его навык фехтования — довольно примитивный, но всё же, — однако в данный момент я не мог продемонстрировать даже эти свои ничтожные способности. Удары Алекса я сдерживал без какой-либо техники, полагаясь только на своё тело. При таких обстоятельствах у меня не было ни шанса на победу. Благо, я и не собирался побеждать.

С самого начала моя задача состояла в том, чтобы проиграть как можно менее болезненным образом. При этом я не мог просто взять и сложить оружие: будет слишком подозрительно, учитывая характер Антона и его репутацию. Следовательно, мне нужно было сделать своё поражение правдоподобным.

Некоторое время я и вовсе планировал сделать вид, что не совладал с кристаллом, ударить самого себя током и свалиться посреди арены… но в итоге решил, что это будет немного через чур.

Прямо сейчас всё складывалось относительно благоприятным образом. С каждым ударом сила кристалла внутри меча Алекса неумолимо нагревала мою шпагу. Похожие ощущение испытываешь, когда держишь руку на поверхности закипающего чайника. Совсем скоро я больше не смогу держаться за рукоятку, потеряю шпагу и стану совершенно беззащитным.

И это… было хорошо. Мне повезло, что Алекс выбрал столь осторожную и размеренную тактику. В игре он был в ярости во время турнира и стремился отомстить за Маю, но прямо сейчас у него не было причины злиться на меня, а значит он, вероятно, просто хотел победить и сберечь свои силы. Следовательно, уже совсем скоро я смогу выбросить своё раскалённое оружие, вскрикнуть и «нехотя» признать поражение.

Динь! — рукоятка шпаги нагрелась до температуры батареи.

Динь! — горячей чашки.

Динь! — шипящей сковородки.

Динь! — раскалённого уголька.

Время пришло!

Время пришло.

— Агх! — вскрикнул я после девятого по счёту удара, и в ту же секунду шпага выскочила из моей руки и звякнула о каменную арену.

Некоторые продолжали битву даже после того, как теряли оружие, сражаясь голыми руками, однако Антон — человек высокомерный, но трусливый — явно был на такое неспособен, а значит теперь у меня наконец было полное право признать поражение.

Я приготовился вскинуть руки и побледнеть от страха… как вдруг меня пронзил мороз.

Глаза Алекса приоткрылись — в них промелькнуло красное пламя. Несмотря на очевидную победу, он не стал опускать оружие и предлагать мне сдаться. Напротив, словно заранее дожидаясь этого момента, он шагнул вперёд и со всей силы замахнулся мечом, целясь прямо в мою голову.

Я немедленно отпрянул, но Алекс оказался быстрее. Он сбил меня с ног, и я свалился на каменную плитку.

Раскалённый клинок неумолимо приближался. Краем глаза я увидел, как переменились многочисленные лица наблюдающих за битвой: судьи, который немедля вскинул руку, чтобы остановить сражение, Саши, которая вскочила и с тревогой посмотрела на Алекса, и Адель де ла Крус, которая застыла на месте.

Я видел Алекса и его глаза. В них не было тревоги, не было ярости — не было ничего. В этом заключалась последняя, самая страшная степень его праведного гнева: в бесконечном спокойствии, с которым он совершал самые безумные вещи. С которым он планировал… меня убить.

Осознание происходящего было подобно удару молнии, пронзившей моё тело и заставившей его действовать быстрее, чем я успел обдумать и понять, что именно делаю. Всё произошло моментально:

Я вскинул правую руку, применяя Зуз на полную мощь. Алекс приблизился, замахнулся, и вдруг золотистая молния ударила его прямо в грудь и приподняла над землёй. Примерно долю секунды юноша напоминал тряпичную куклу, брошенную недовольным ребёнком: пролетел за пределы арены — как раз в этот момент судья дёрнул за рубильник защитного барьера — и распластался на песке.

Немедленно воцарилась тишина.

Зрители на трибунах, судья, Саша, которая испуганно приоткрыла губы, застывшая Адель… на мгновение все они притихли. Даже грохот и звон других сражений отошли на второй план.

Я посмотрел на Алекса, который лежал плашмя на земле, вздрагивая от конвульсий каждый раз, когда по его дымящемуся покрасневшему телу пробегали золотистые молнии, и сглотнул.

…Как я и говорил.

Зуз — имба…

…

…

…

Историю пишут победители. Иногда. А иногда история сама пишется на основании того, кто в итоге стал победителем.

— Господин Савин сделал всё правильно. Это была военная хитрость!

— Именно так! Ха! Плебей показал себя идиотом, когда попался на такой простой… в смысле, гениальный трюк.

— Кто смеет называть господина Савина подлецом? Покажись! Я тебя… ну… это… Того!

Я сидел на скамейке возле трибун, повесив голову, и уныло слушал подхалимов, которые сами не верили в то, что говорили, и глаза которых лоснились жирным, как сало, лизоблюдством. По крайней мере они заглушали пересуды учеников Факультета Синей Розы, которые называли меня коварным мерзавцем, а мою победу — совершенно несправедливой.

С моей точки зрения время будто бы остановилось, когда Алекс замахнулся, чтобы размозжить мой череп, но для зрителей на трибунах всё произошло моментально. Сперва они увидели, как я выбросил оружие и упал на колени, словно намереваясь признать поражение, а затем золотистую молнию, которая ударила моего противника в грудь и отбросила на дюжину метров.

Закономерно, что теперь все были уверены, что Антон Савин схитрил. Намеренно сделал вид, что хочет сдаться, чтобы застать противника врасплох и нанести ему удар под дых. Ведь как ещё объяснить, что всё это время он (я) даже не пытался использовать свой кристалл?