Чтение онлайн

Формально я никаких правил не нарушил. Даже Адель не смогла переспорить по этому поводу судью — хотя пыталась, пока я сам рассеянно стоял на месте и теребил пуговицы на своём жилете; неформально же моя репутация, которая и без того оставляла желать лучшего, совершила прилюдное самоубийство.

Мне даже зачислили за это 2 балла (Текущие: 2,1)…

Я кисло улыбнулся и краем глаза посмотрел на черноволосого юношу, который лежал среди прочих раненных под надзором врачей. У некоторых были сломаны руки, другие получили ссадины или ушибы. Воины были намного крепче, чем простые люди, а потому все эти ранения не считались особенно серьёзными, и некоторые студенты даже собирались продолжать сражаться в следующих раундах, но только не Алекс.

Сперва над ним хлопотала целая медицинская бригада, в то время как Саша наблюдала за происходящим со стороны, бледная как утопленница — собственно, как и я в эту минуту; когда же стало понятно, что юноша отделался лёгкими ожогами и кратковременным параличом, его оставили приходить в себя, и мы одновременно вздохнули.

Саша, впрочем, так и осталась сидеть возле него на коленях, кусая губы.

Вдруг, словно чувствуя взгляд у себя на затылке, она посмотрела прямо на меня. Её голубые глаза немедленно расширились, после чего девушка сразу отвернулась, как напуганный зверёк.

Кажется, она меня боится.

Ха…

Даже не знаю, что хуже, это или взгляд Адель, которым она прямо сейчас старательно пытается прожечь дыру в моей черепушке.

Не желая встречаться ни с тем, ни с другим, я опустил голову и серьёзно задумался.

Главная проблема была не в том, что я ещё немного подпортил свою репутацию — это мне на руку, — а в том, что у меня не было выбора. Алекс действительно пытался если не убить меня, то хотя бы серьёзно покалечить. Но почему? Неужели Мая пострадала сильнее, чем я думал?

При мысли об этом моё сердце словно сжали незримые тиски; я едва не вскочил, чтобы броситься к Саше и разузнать у неё, что произошло, но, к счастью, сумел удержаться.

Нет, она не могла погибнуть — тогда бы об этом уже говорила вся школа. Формально ученикам Факультета Пурпурной Акации разрешалось обращаться со своими слугами как нам угодно, они представляли нашу собственность, однако законы Лапланда всё равно запрещали смертоубийство, пускай даже иностранных подданных. Если ещё не было скандала, значит, девочка была жива.

Выходит, Алекс просто так свихнулся? Не знаю — ни это, ни что мне теперь делать.

До сих пор я старался придерживаться оригинального сюжета Сказания о Храбрых Душах. Я был не против вносить некоторые коррективы — чтобы не оказаться в желудке крокодила, например, — но делал это лишь в случае крайней необходимости. К тому же Антон Савин изначально был второстепенным персонажем, а значит, его судьба не имела особого влияния на глобальную историю.

…За исключением турнира.

Я должен был проиграть. Не потому что я обязан проиграть, а потому что герой, Алекс, обязан победить, пройти в третий раунд, зачем в четвёртый и наконец встретиться с Адель де ла Крус. В битве с ней он потерпит поражение, но героическое, и произведёт тем самым впечатление на сотни зрителей, которые будут пристально следить за последними схватками турнира. Это, а также его блестящее выступление на Полевом экзамене, обеспечит ему и Саше место в особенном элитном классе, полностью состоящем из ключевых персонажей.

Сперва они будут его одноклассниками, потом — соратниками, затем — верными друзьями. Именно с ними он завершит гражданскую войну, спасёт имперскую столицу в кульминации второй части Сказания о Храбрых Душах и прославится на весь мир. Даже в третьей части, после таймскипа, когда появятся новые персонажи, бывшие одноклассники героя всё равно будут оставаться важными действующими лицами как в игре, так и на мировой арене.

— Битва на пятой арене закончена! Победитель — Эмиль Макри. Следующим противникам, Алексу Кляйну и Крису Норвичу, следует немедленно занять места…

Я приподнялся и механически побрёл на арену, пока в голове у меня мелькали обрывочные мысли.

Алекс должен попасть в особый класс. Иначе вся история развалится, и я потеряю своё главное преимущество: знание о том, что будет дальше. Но как это сделать, если он уже проиграл? Теоретически, если он хорошо проявит себя на Полевом экзамене, комиссия может рассмотреть его кандидатуру, но…

— Битва на арене номер пять…

…но этого явно будет недостаточно. Нужно повысить его общий балл, а это невозможно… Или возможно?

В голове у меня как будто вспыхнула молния, зажигая лампочку идеи.

На турнире оценивали не только то, как далеко ты прошёл, но и сами схватки с учётом силы твоих противников. Алекс меня «почти» победил — следовательно, если я теперь пройду в третий или четвёртый раунд, его оценка тоже поднимется!

— … Антон Савин против Криса Норвича…

Я опустил голову и поджал губы. Почти сразу на смену восторгу, который я почувствовал, когда увидел свет в конце туннеля, пришла давящая тяжесть ответственности, когда оказалось, что сияет он с вершины непреступного склона: чтобы Алекс действительно получил ту же оценку, что и в изначальной истории, мне нужно было победить Её.

Одну из Утренних Звёзд.

Сильнейшую ученицу первого курса в плане грубой физической силы.

Гениальную девушку с пронзительными голубыми глазами — Адель де ла Крус.

В своё время единственного человека, у которого получилось сделать это на турнире, окрестили читером. Логично, ведь сама игра не предусматривала подобное развитие событий. Это должно было быть невозможным.

Зачем же тогда он так старался? Изучал механики? Расписывал формулы? Экспериментировал десятки, сотни, тысячи раз, чтобы одолеть неодолимую вершину?

Не знаю… не помню. Просто захотелось.

— Начинайте!

Но теперь это был вопрос не спонтанного желания, а необходимости, а значит…

— Мне придётся сделать это ещё раз, — прошептал я и вскинул руку, выпуская в своего противника золотистую молнию.

В отличие от прочих зрителей, Адель не удивилась, когда золотистая молния отбросила юношу, Криса Норвича, и распластала на поверхности защитного барьера — только прищурилась.

— Победитель — Антон Савин, — невозмутимо объявил судья.

Ещё в первом сражении Савин продемонстрировал не только чрезвычайно редкий кристалл электрического типа — сам факт наличия которого у простого студента говорил о бездонных карманах его семейства, нажитых, разумеется, на страданиях обыкновенных жителей Империи, — но и умение использовать его.

Теперь даже Адель не могла отрицать, у него него были некоторые способности. И дело было не только в кристалле, как считали многие зрители. Адель прекрасно понимала, как сложно освоить электрическую ману. Впрочем, его первую победу она всё равно считала несправедливой.