Чтение онлайн

Это было все равно, что попросить малыша выбрать его любимую конфету.

Хотя я укрепила свои исследовательские вопросы и теории, мои аргументы нуждались в доработке. Я уже забеспокоилась о них.

Не помогало и то, что я получила докторскую степень в области человеческой сексуальности.

Сексуальность означала множество исследований оргазмов и сексуальных отношений.

Ирония не ускользнула от меня.

Однако, несмотря на это, мне было не на что жаловаться. Завтра у нас с Диланом была помолвка. Он скоро переедет, а у меня уже было множество предложений стать доцентами от престижных университетов по всей стране. В академическом мире это было практически неслыханно. Но за эти годы я сделала себе имя в области человеческой сексуальности: публиковал статьи раз в год, был соавтором нескольких крупных исследований, в которых все были представлены, и работал ассистентом редактора в нескольких известных академических журналах.

Как только я закончу эту чертову диссертацию, моя настоящая жизнь может начаться. Я работала над этим моментом более восьми лет, и все встало на свои места.

Я была в порядке .

— Как прошло твое свидание прошлой ночью? — рассеянно спрашиваю я, форматируя новую ссылку.

— Она была в порядке, но я не видел с ней будущего, поэтому ушел раньше. — Он смотрит на меня и продолжает. — Прежде чем ты спросишь, конечно, я был честен с ней. Я не мудак, и я не хотел тратить ни ее, ни свое время. — Несколько минут он кусает губу. — Я начинаю думать, что со мной что-то не так.

Я смотрю на него и замечаю его зажатое, несчастное выражение. Мое сердце замирает.

О, Джексон.

Я тщательно взвешиваю свои слова, прежде чем говорить. — Она что-то сказала?

Он качает головой. — Нет. Химии не было.

Тяжело вздыхая, выражение его лица становится осунувшимся. — Я думаю, что я закончил свидания на какое-то время. Это слишком обескураживает.

Мои губы тянутся вниз. — Что бы ты ни решил сделать — даже если это формирует обет безбрачия — просто знай, что я всегда тебя поддерживаю.

Его глаза смягчаются, когда он смотрит на меня. — Я знаю, Джулс.

Через полчаса я смиряюсь со своими жгучими глазами и постоянной зевотой. Закрываю ноутбук, встаю. — Хорошо. Я сдаюсь. Мне нужно поспать.

Джексон кивает и тоже закрывает ноутбук. Потягиваясь, он стонет, когда смотрит на часы. — Черт. Уже полночь?

— Завтра будет тяжело, — говорю я, не задумываясь.

— Джулс… — замолкает он, потирая лицо и оглядываясь по сторонам, несколько раз открывая и закрывая рот.

— Хм?

Подарив мне полусжатую улыбку, он пожимает плечами. — Неважно.

Он загружает свой компьютер и телефон в рюкзак, взваливая на плечи массивную сумку. — Думаю, мы посмотрим, кишит ли до сих пор дом Чейза женщинами.

Я морщу нос. — Я до сих пор не понимаю, как вы двое стали лучшими друзьями. Он такой шлюха. И не заводи меня на мальчишники. Вся идея такая дрянная.

Джексон вздыхает, когда его рука касается ручки входной двери. — Я знаю, что он не идеален, Джулс. Поверь мне, он может быть занозой в заднице. Но он мой лучший друг.

Я морщу нос.

— Если хочешь, можешь остаться здесь на ночь, — предлагаю я, указывая на его старую комнату.

Он вздрагивает. — И рискнуть проснуться утром от голого Дилана, готовящего завтрак? Думаю, нет.

— Это было один раз.

Он поднимает свободную руку, открывая дверь другой рукой. — Одного раза было достаточно, Джулс.

Я запираюсь после того, как он уходит, а потом прислоняюсь к двери и вздыхаю. Я устала и знаю, что должен лечь спать, но вместо этого подхожу к раковине и натягиваю пару розовых резиновых перчаток.

Ты должна быть с кем-то, кто будет относиться к тебе как к обеду из семи блюд.

Я закрываю глаза и прислоняюсь к прилавку, пока бежит вода.

Воспоминания врезаются в меня так сильно, что у меня перехватывает горло. Потирая ладонью грудь, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы развеять воспоминания. За то, что это была самая унизительная ночь в моей жизни, это воспоминание действительно воспроизводится в моей голове чаще, чем должно. Я протягиваю руку и выключаю воду с большей силой, чем необходимо, когда знакомый гнев захлестывает меня.

Я должна была знать — должна была увидеть знаки. Я была глупым восемнадцатилетним подростком. Чейзу Рейвэджу было двадцать четыре года, и он уже два года как основал свою успешную компанию вместе со своим братом. Взрослый, который, вероятно, думал обо мне только как о своей суррогатной младшей сестре. А сейчас?

Последние восемь лет превратили его в камень. Теперь он чертов президент консалтинговой компании “Рейвэдж” — холодный, деловой и трудолюбивый. И из-за него я провела большую часть первого года обучения, чувствуя, что весь мой мир перевернулся с ног на голову. Я думала, что мы друзья — и иногда я задавалась вопросом, были ли мы чем-то большим — но это, очевидно, была влюбленность школьницы. Он никогда не думал обо мне так. Та ночь закрепила тот факт, что я никогда не знала его по-настоящему.

А потом перестал приходить. С той ночи я видела его всего несколько раз. Даже сейчас, когда наши пути пересекаются, он ведет себя так, будто почти не знает меня или ему все равно.

Это та часть, которая болит больше всего.

Для меня это был проигрыш и предательство. Я доверяла ему достаточно, чтобы быть честным, чтобы открыться. Выйти на риск и спросить его, не поможет ли он мне. Не то чтобы я не замечала, как иногда задерживаются его глаза. Я думала, он воспользуется шансом. Вместо этого он вел себя так, как будто это было немыслимо.

Жало отказа все еще так сильно, все эти годы спустя.

К черту Чейза Рейвэджа.

Я заканчиваю загружать посудомоечную машину, а затем вычищаю раковину, когда закончу.

Легкая улыбка играет на моих губах, когда я вспоминаю, как в детстве я была свидетелем того, как мои родители дрались мыльными пузырями над этой самой раковиной. Вся кухня полностью устарела, с мебелью из темного дерева и техникой цвета авокадо, но мне нравится каждый квадратный сантиметр. Я родилась в этом доме и собиралась в нем и умереть. Или, по крайней мере, я никогда не хотела его продавать.

Это единственное, что у меня осталось от них.

Я должна была придумать способ убедить Дилана остаться, потому что он был непреклонен в том, чтобы в конце концов найти место побольше.

Я выключаю свет и забираюсь в постель рядом с Диланом, который, должно быть, в какой-то момент проснулся и накрылся одеялом. Он слегка похрапывает, и я прижимаюсь спиной к его груди. Он бессознательно тянется к моей талии, притягивая меня ближе. Я позволяю себе расслабиться рядом с ним, но твердость в моем животе сохраняется. Дилан притягивает меня крепче, но я внезапно чувствую клаустрофобию и застреваю. Я делаю более глубокие вдохи, замедляя пульс и успокаивая дыхание. Тем не менее, я ворочаюсь часами.