Чтение онлайн

– То есть реальной силой, способной парализовать страну, это пока не стало.

– Пока – нет. Но, если учитывать темпы роста, через полгода это вполне может случиться. Если не раньше.

– Вряд ли. Весной у студентов экзамены, а у крестьян – посевная. Если вспыхнет, то летом.

– Во время уборочной?

– До неё. Но без крестьян. Эти присоединятся только поздней осенью. Во всяком случае по такой схеме протекала большая часть восстаний в истории.

– Я предлагал начать строительство и предоставить для использования в быту и промышленности ряд технологий, чтобы отвлечь население от политических игрищ, но Лавр … Игнатьевич считает, что это бесполезно.

– С точки зрения стратегии – согласна, мало что даст. Время ограничено. А как тактический приём, да если ещё подать с помпой, вполне может сработать. Давайте перейдём к сценарию революции…

Стольный Град. Царский дворец. Кабинет Святогора Первого.

– Что это было?

– Я не понимаю, о чем ты, Лавр?

– Почему мы вообще туда пошли?

– Меня Провидица попросила. Я – тебя.

– А патриарх? Он сам кого хочешь к себе вызовет. А тут прибежал, как мальчик.

– Ты преувеличиваешь.

– И я сразу согласился, словно за язык кто тянул.

– Утопающий хватается за соломинку.

– Какая соломинка?! У нас план разработан. Мы его согласовали. Что теперь начинать всё сызнова?

– Почему всё. Просто надо глубже проработать детали, чтобы «взрыв народного негодования» выглядел естественно. И был более управляемым. Да и сроки мы установили нереально-сжатые. Нам то куда торопиться, когда всё начнётся?

– Допустим. А церковь во главе восстания – это не перебор?

– Ну, не во главе, а в качестве одного из организаторов. Пастырь просто обязан быть рядом с прихожанином в годину испытаний. А во главе у нас армия.

– Ладно. Со многим я согласен. Сырой план и требует доработки. Но лучше бы с нами работал Исаак, а не его дочь. Малявка, а нос дерёт. И вещает, как проповедник. Мои аналитики ничуть не хуже.

– Ну, ты прямо, как дитё. Знаешь же – Исаака мы привлекать не можем. Считай, что план из секретного превратится в общеизвестный.

– Всемирно-известный. Но работать с девчонкой всё равно противно.

– А кто тебя просит. Провидица просила только об одной встрече.

– Я не забыл. Только привлекать придётся. Её патриарх слушал и не морщился, хотя и не в восторге был, что ему в этом спектакле участвовать, да ещё и с мусульманами договариваться.

– Как же тебя впечатлило участие церкви. Это наш просчет. Про духовную составляющую мы забыли. Оно у нас как бы само собой происходит, будто это благолепие, в своё время, не обошлось нам в реки крови. Может и ещё что-то не учли. Думать надо, пока время есть.

Королевство Польское. Варшава, а потом замок князя Якова Вишневицкого.

Царевич Святослав, царевич Савватий, Здислав Вишневицкий (князь), Магда (графиня, сотрудник службы темных дел Якова Вишневицкого), Марыся (дочь Якова Вишневицкого).

Повествование от лица Святослава.

Выкрасть Магду из госпиталя оказалось просто. Дождались мессы, когда все святые отцы отсутствовали, и, завернув графиню в одеяло, отнесли её во двор больницы, где нас ждала пара иноходцев с носилками, закреплёнными между ними. Там дополнительно закутали Магду в несколько шкур и большой кусок шерстяной ткани, чтобы вся эта конструкция не развалилась по дороге.

На выезде из города нас перехватила сотня стрельцов, вырядившихся в купеческую форму. Сотник Семён Рыбницкий, с которым мы не раз хаживали в степь, отрапортовал, что прибыл для охраны нас с братом.

Ну, прибыл, так прибыл. Приказал им обеспечить головное и боковое охранение. Оставшимся замыкать колонну.

Дорогу к замку князя Якова Вишневицкого Магда перенесла на удивление легко. Даже создалось впечатление, что ей становилось лучше по мере того, как мы удалялись от Варшавы.

За пару километров до цели нашей поездки мы были обнаружены дружинниками князя, так что нас ожидали распахнутые ворота и местный лекарь, сопроводивший Магду, когда графиню переносили в её покои. Следом за ними увязался и Здислав. А я был обездвижен и исцелован повисшей у меня на шее Марысей. Почему-то, первый раз в жизни, стало неудобно, что с кем-то целуюсь в присутствии посторонних.

Аккуратно отделил от себя этого задохлика и, зачем-то, погладил Чудо, как ребёнка по голове, от чего оно начало реветь в три ручья и нести какую-то непереводимую тарабарщину по-польски.

В общем простояли на крыльце минут десять, пока не сообразил, что девушка дрожит от холода и не занёс её в огромную прихожую княжеского замка. Тут Марыся, не успев толком встать на ноги, вцепилась мне в руку и потащила в свои покои обедать.

Марысина гостиная удивила какой-то изысканной простотой и изяществом. Никаких модных букетиков в вазочках или пёстрых рисунков на стенах. Но при этом всё было как-то к месту. Сама Марыся старательно изображала светскую даму, отдавая распоряжения служанке. И, надо сказать, у неё это получалось неплохо.

Я, конечно, предпочитаю более основательное питание, но всё было вкусно.

Наконец хозяйка пригласила меня посидеть с бокалом вина у камина.

– У меня к тебе серьёзный разговор, – сходу заявила она, – Ты только не смейся. Мы ещё даже не поженились, а я уже боюсь, что ты меня бросишь или нам будет плохо вместе.

– Это почему?

– Потому что ты уже взрослый, у тебя много интересов и ты много чего умеешь, а я ничего толком не знаю и не умею. Разве что понимаю, как не опозорить тебя в обществе.

– Для начала очень даже не плохо.

– Наверно. Но я хотела бы сделать так, чтобы тебе хотелось возвращаться домой, чтобы дома тебе становилось легче, какие бы заботы тебя не мучили.

Интересно, а Марысе точно семнадцать? Больно мудрёные речи для вчерашнего подростка.

– Ты это сама придумала или вычитала где?

– Сама. Когда речь идёт о тебе, я никого не слушаю, потому что все врут.

– А ты не боишься, что это я тебе надоем? Мне кажется, что ты меня идеализируешь.