Чтение онлайн

Как будто он где-то рядом, совсем близко, и именно это не даёт мне снова раствориться. Это ощущение держит, собирает, стягивает меня обратно в себя.

И в этот момент внутри что-то сжимается.

Резко.

Сильно.

Слишком живо для того, что только что было ничем.

Только бы это было не иллюзией.

Только бы он действительно был рядом.

Я открываю глаза резко, как будто меня выдёргивают из глубины.

Свет режет, дыхание сбивается, но первое, что я вижу — его лицо.

Слишком близко.

Слишком живое.

Он не такой, как всегда. Черты жёстче, чем обычно, напряжение не спрятано — скулы сведены, губы сжаты, взгляд зацепился за меня так, будто он не имеет права отвести его ни на секунду. В глазах нет привычного холода, нет контроля — только острое, почти болезненное внимание, в котором перемешалось всё сразу: страх, злость, облегчение, которое он даже не пытается скрыть

Он действительно здесь.

Влад... голос выходит тихо, ломко, но я всё равно тянусь к нему взглядом, как к единственной точке, которая держит меня в реальности. — Ты нашёл меня...

Он не отвечает.

Просто притягивает меня к себе.

Резко.

Сильно.

Руки обхватывают так, будто он не уверен, что я не исчезну снова. Ладонь ложится на затылок, вжимает ближе, в грудь, в тепло, в него. И в этом движении нет осторожности

ТоЛЬКО необходимость удержать.

Меня накрывает.

Сердце сжимается так, что на секунду перестаёт биться, и это чувство — острое, тёплое, почти болезненное — заполняет всё. Я вдыхаю его, цепляюсь за него руками, прижимаюсь ближе, потому что это единственное, что сейчас кажется настоящим.

Он здесь.

Я жива.

Это достаточно.

Я на секунду закрываю глаза, позволяя этому удержать меня, и только потом выдыхаю, уже тише, но с тем, что важно:

Девочки... как они?

Он не отстраняется.

Голос рядом, в волосах, низкий, ещё не до конца ровный:

— Живы.

Коротко.

Без лишнего.

И сразу, почти с нажимом:

— Лучше скажи, как ты.

Он всё-таки отстраняется чуть, но не отпускает. Руки остаются на мне, как будто проверяют — здесь ли я, держусь ли. Взгляд снова ищет мой, цепляется, не даёт уйти, и в нём теперь не вопрос даже — требование.

Я не сразу понимаю, что он спрашивает.

Слова доходят, но смысл не цепляется.

Я просто... чувствую.

Слишком много сразу.

Тело лёгкое. Не пустое — наоборот, наполненное, как будто внутри стало больше пространства, больше воздуха, больше силы. Дышится глубже, чем раньше, свободнее, и от этого немного кружится голова.

Я моргаю, оглядываюсь.

Всё вокруг будто резче.

Чётче.

Свет не просто свет — он разливается, отражается, цепляется за края предметов, за линии, за мелочи, на которые раньше я бы даже не посмотрела. Тени глубже. Контуры точнее. Мир не меняется — я меняюсь в нём.

И запах.

Он бьёт сильнее всего.

Сразу.

Слой за слоем — дерево, ткань, пыль, чужая кожа, металл... и под этим — кровь. Тонкая, почти незаметная, но её невозможно не уловить. Она где-то здесь, рядом, и от этого внутри что-то откликается, тихо, но отчётливо.

В голове гул.

Низкий.

Постоянный.

Как будто что-то работает глубже, чем мысль, и я ещё не понимаю, как это выключить или хотя бы приглушить.

Я хмурюсь, чуть сильнее прижимаюсь к нему, цепляясь за единственное, что сейчас кажется стабильным.

— Я... не понимаю, — голос тише, но уже ровнее. — Мне... слишком нормально.

Я провожу ладонью по виску, задерживаю дыхание.

— Голова немного болит..

И в этот момент дверь открывается.

Резко.

Я поворачиваю голову.

На пороге — мужчина.

Я его не знаю.

Но ощущение от него сразу странное — не давящее, не опасное... просто слишком спокойное для всего, что происходит. Он стоит так, будто это его пространство, его правила, его время.

В одной руке он держит парня.

За шиворот.

Тот выглядит как типичный клубный мажор — дорогая одежда, которая сейчас выглядит неуместно, волосы уложены, но уже сбились, лицо бледное, глаза мутные, как будто он до конца не понимает, где находится. Дёргается слабо, больше по инерции, чем из реального сопротивления.

Мужчина чуть наклоняет голову, окидывает нас взглядом и усмехается.

Легко.

Почти лениво.

— Я сегодня заботливый, — произносит он, будто делится чем-то бытовым. — Прям курьер.

Он чуть встряхивает парня, словно демонстрируя «посылку».

— Доставляю вовремя.

Я почти не слышу его.

Потому что Влад рядом.

Слишком близко.

Я поворачиваю голову, ловлю его взгляд — и в нём что-то ломается раньше, чем он успевает сказать.

Соня...
– голос ниже, чем обычно, глухой, как будто он держит его изнутри.

Тебя пришлось обратить.

Слова выходят с усилием.

Не ровно.

— Ты умирала.

Меня накрывает не сразу.

Сначала — пустота.

Потом гул в голове усиливается, давит сильнее, как будто эти слова задевают что-то глубже, чем мысль. Я пытаюсь зацепиться за них, понять, но не получается — всё расплывается.

Обратить.

Это должно пугать.

Должно ломать.

Но вместо этого приходит другое.

Резкое.

Голод.

Он поднимается мгновенно, изнутри, сводит, тянет, заполняет всё пространство внутри меня.

Слишком много. Слишком резко. Так, что дыхание сбивается, а тело само ищет, за что зацепиться.

— Надо поесть, — голос рядом, уже не его.

Спокойный.

Чужой.

Я даже не смотрю на мужчину, только чувствую движение — он подаёт парня ближе.

— Тело само всё сделает.

Я делаю шаг.

Как будто меня ведут.

Звук становится громче — сердце, кровь, дыхание, всё сразу. Запах бьёт резко, заполняет голову, перекрывает остатки мыслей.

Я тянусь.

Пальцы находят его.

Сжимают.

Притягивают.

Он дёргается, что-то говорит, но я уже не слышу слов — только ритм под кожей, только то место, куда нужно.