Чтение онлайн

– А, вот и наша парочка в сборе, – сиплым голосом произнес он. – Радуйся, урод, твоя цыпочка очухалась. Теперь можно и поговорить по делу.

Он легко и плавно поднялся и подошел к Демиду. Без лишних слов, он схватил его за волосы и дернул голову назад, заставляя смотреть на себя.

– Вот и встретились, урод, – Торвальд плюнул ему в лицо. – Долго же нам пришлось за тобой охотиться. Вечно лезешь туда, куда не просят. Суёшь свой нос не в свои дела, и портишь дела глубокоуважаемых лиц города.

Демид молчал. Только его глаза, холодные, как сталь, горели тихой, смертоносной яростью. Он не издал ни звука, когда Торвальд нанес ему короткий, тяжелый удар в живот. Я вскрикнула, дернувшись на стуле. Мне почти физически было больно от увидееного.

– Молчун, да? – Торвальд усмехнулся. – Ну ничего. Сейчас разговорим.

Он кивнул одному из своих людей. Тот достал не шприц-пистолет, а обычный, старомодный шприц с толстой иглой и мутной жидкостью внутри. Торвальд взял его и, не церемонясь, вогнал иглу Демиду в шею. На мгновение мне показалось что моё сердце остановилось. Я замерла, ожидая крика боли. Но его не последовало. Вместо этого тело Демида начало... меняться.

Это было жуткое, сюрреалистическое зрелище. Словно под кожей зашевелились змеи. Мускулы на его плечах и спине начали набухать, кости хрустели с тихим, влажным звуком. Его фигура, всегда статная, стала еще массивнее, плечи – шире. Черты лица поплыли, стали грубее, резче. Даже цвет волос, казалось, потемнел на несколько оттенков.

И всего за пару десятков секунд передо мной сидел не Демид…

Передо мной сидел Демиан Архи. Настоящий. Тот самый, с ледяным взглядом и властной осанкой. Только сейчас он был связан, избит, и в его глазах бушевала та же ярость, что была у Демида.

Я смотрела, не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Мозг лихорадочно бился в истерики! Как? КАК мой Демид за один момент мог стать Демианом Архи? Что это было? Иллюзия? Или... или все это время... Это был обман?

Торвальд довольно хмыкнул, наблюдая за трансформацией.

– Вот ты и в своей настоящей шкуре, выродок. А твой «папаша», – он произнес это слово с особой ядовитой насмешкой, – нам хорошо заплатит. Очень хорошо. За информацию, что его драгоценный сынок оказался не чистых кровей, а генномодифицированным ублюдком!

Он повернулся ко мне, и его ухмылка стала еще шире.

– И за твою подружку, малыш. Два в одном. Он давно хотел знать, на кого ты тратишь свою... избыточную энергию. Думаю, вид её генетической карты его очень обрадует, как ещё один товар на аукцион.

Я не могла оторвать глаз от человека на стуле. Кто он? Архи. Демид. Они были одним целым? И вся наша страсть, все наши поцелуи, все те моменты, когда он был нежным, грубым, смешным... все это было... С кем? С даймом? И он это скрывал. Он обманывал меня с самого начала.

Ад. Это был чистый, концентрированный ад. И он состоял не из веревок, впивающихся в запястья, и не из привкуса крови во рту. Он горел в груди одним единственным осознанием: она всё видела. Видела это мерзкое, вымученное превращение. Видела, как он, тот, кто только что был с ней на крыше, чьи прикосновения были для нее желанны, растворялся, как дым, обнажая уродливую для неё правду. Гребанную семейную тайну. Мою боевую форму дефектного дайма – Демиана Архи. Моё настоящие лицо для всех… Кроме самых родных.

Каждое слово этого выродка Торвальда било точно в цель, больнее любого удара. «Выродок». «Не чистых кровей». И этот взгляд Эль... Застывший, полный непонимания, шока и... отвращения? Нет, я не мог вынести этого. Я готов был разорвать эти проклятые путы голыми руками, лишь бы не видеть, как рушится тот хрупкий мост нежности и доверия, что мы с ней построили за это короткое время.

Ярость застилала глаза мутной пеленой. Она словно выжигала остатки снотворного, и прежнюю слабость.

Они посмели напасть на НАС на территории моего убежища! На территории того самого здания, что Северус и я оборудовали как наше пристанище. Ирония была горше желчи. Меня, хозяина этого места, схватили, как щенка, и притащили в собственный подвал.

Пока Торвальд разглагольствовал, мой разум, уже свободный от химической дремоты, лихорадочно работал. Нужно активировать сигнальный маячок. Он был давно предусмотрительно вживлен в ногу, активировался долгим нажатием. Сделать это, не двигаясь, было адской задачей. Я сосредоточился, заставил тело подчиниться, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Сдавить и отпустить. Еще раз. И еще раз.

Я знал, брат всё поймёт, и он уже в пути. Северус никогда не подводил.

И вот, словно из самих стен, родилась тень. Тихий, почти неслышный шепот пневматики – и один из головорезов Торвальда рухнул с аккуратным отверстием между глаз. Хаос вспыхнул мгновенно. Двое оставшихся начали метаться в поисках напавшего на них.

Торвальд, опытный шакал, инстинктивно рванулся ко мне, приставив ствол к моему виску. Его пальцы впились в мое плечо.

– Ни с места, урод!

Его голос был хриплым от адреналина, но в глазах читался страх. Запах их страха опьянял. Заглушая запах страха Эль. Этот урод почувствовал, что контроль ускользает.

Он не понимал, кого взял в заложники. Он видел дайма, связанного и униженного. Но он не видел зверя скрывающегося за личиной.

– Твоя последняя ошибка, – прошипел я, и мой голос прозвучал чужим, низким, налитым свинцом ярости.

Трансформация, начатая сывороткой, не закончилась, как это было обычно для поддержания личины чистокровки. Она продолжилась, и теперь сдержать её не выходило. Внешне скорее всего я оставался прежним с лицом Демиана Архи, но внутри всё клокотало и рвалось наружу. Та ярости, что давала силу, выходящую за рамки человеческого представления. Мускулы на руках и спине, уже увеличенные сывороткой, напряглись до предела, сжимаясь, как титановые пружины.

Раздался сухой треск. Веревки на запястьях, туго затянутые на «человеческом» теле, не выдержали давления изменившейся мускулатуры и костей. Они лопнули, как гнилые нитки.

Глаза Торвальда расширились от невероятного ужаса. Он не успел нажать на курок. Моя освободившаяся рука молнией взметнулась вверх, чтобы захватить его вооруженную руку. Я провернулся на стуле, и всей массой своего тела, умноженной трансформацией, обрушился на него.

Мы рухнули на пол. Его приложило об бетон с глухим звуком. Пистолет вылетел из его ослабевшей хватки и отлетел в сторону. Я оказался сверху, пригвоздив его к полу, колено вдавив грудь. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, его лицо синело.