Чтение онлайн

Альваро озадачился:

– Да, ты прав: я писатель, и потому ненавижу писать что-либо, кроме драматичных сцен и любовных признаний… Но зачем тебе марать душу, помогая прихвостню кровопийц?

Жестом торжества Фернан вскинул палец:

– Конечно же, ради разведки! Твоя четверка – яркие представители паразитических эсфер. Именно этих людей мы должны потеснить за Высоким Столом. А перед боем нужно получше узнать врага.

Альваро осмыслил предложение и сказал серьезно:

– Позволю себе повториться: генерала и пирата я уважаю. Да и фабрикант имеет в моих глазах по меньшей мере одно достоинство: он производит отменные револьверы. При встречах с ними я не позволю тебе говорить о кровопийцах, пожирателях слез и тому подобной реформаторской чуши.

– Это не чушь, - возразила Люсиль.

– Это не чушь, - повторил Фернан. – Но я клянусь быть крайне сдержанным. Твои собеседники не услышат от меня ничего, кроме вежливых слов и скрипа пера.

Писатель добавил:

– Еще одно. Если по случаю мы узнаем что-либо скверное и грязное, порочащее этих людей, ты никому это не перескажешь и не применишь для политических целей.

– По рукам, - согласился Фернан.

Они подняли кружки за успех нового дела. Альваро спросил:

– А как ты успеешь? Разве не завален работой?

– Увы, гораздо меньше, чем хотелось бы. В Лаэрте растет число грамотных людей и снижается спрос на услуги переписчика. Какой прискорбный упадок культуры…

– Не волнуйся, любимый: зато все больше тех, кто устал от своего ребенка, - сказала Люсиль, работавшая нянькой. – Тружусь за двоих, иногда и ночами. К слову, мне пора уходить.

Фернан расплатился за обед и спросил друга:

– Когда наше первое дело?

– Завтра в три у меня лекция. Встретимся в девять утра и постараемся успеть до нее.

– А к кому направимся?

Альваро расплылся в улыбке:

– Еще спросишь! Конечно же, к мертвецу!

* * *

Три часа пополудни. Винсенья уступила место под солнцем лентяю Дарреджо – мирну механики. В аудитории номер шесть, испещренной пафосными цитатами, начинается лекция. Студенты ерзают на местах, толкаются локтями, шуршат бумагой. Золотое Перо тоже здесь, в центре первого ряда – точит метательные ножи вопросов.

Альваро да Силва подходит к доске и пишет:

«ЗАВЯЗКА».

– Сеньоры и сеньориты, такова наша нынешняя тема. Завязка! Первый выпад в поединке под названием «сюжетный конфликт». Первая загадка в великой интриге романа. Начало всего самого интересного, что будет в нашем сюжете. Готовы?!

– Да, маэстро!

– Приступим. Я изменю обычной схеме и оставлю теорию на потом. Начну – с практического примера, который многое покажет. Сперва ответьте сами: хорошая завязка – это что?

Звучат выкрики:

– Знакомство!..

– Тайна!

– Парень влюбился в девушку!

– Герой поехал в путешествие!..

Золотое Перо умничает:

– Я бы начала с экспозиции, а не завязки.

– Все названные варианты хороши, - соглашается Альваро. – И даже ваш, сеньорита. Но я приведу пример, который сочетает достоинства всех прочих.

Покойный доктор Гарсиа Хуанес имел дом не в районе Науки, как подобает практикующему медику, а на окраине Валентийских садов, в пяти минутах ходьбы от бывшего королевского дворца. Славно устроился, иначе не скажешь.

Двухэтажный особняк был ухожен и опрятен, хотя ничем не выдавал наличия у хозяев эстетического вкуса. На крыльце у двери стояло в горшке сухое деревце синхо – символ недавней смерти, посетившей дом. На ветвях деревца колыхалось множество лент. По традиции каждый может повязать синюю, красную или черную ленту – в знак своего отношения к покойному.

– Друг мой, ты видал такое?.. – поразился Фернан.

Альваро покачал головой: нет, никогда прежде. Все ленты на деревце были синими. Никто не пожелал сказать о покойном ни одного дурного слова.

Друзья постучали в дверь. Раздались шаркающие шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял пожилой мужчина. Всеми своими чертами – чопорной осанкой, сединою в висках, безукоризненным черным костюмом – он воплощал образ идеального дворецкого. Даже свои браслеты он прятал под рукав: сама внешность говорила о нем лучше любого браслета.

– Доброго дня, сеньоры. Понимаю, пришли почтить? Проходите, будьте любезны.

По приглашению дворецкого друзья вступили в холл. Одно сразу бросилось в глаза: на видном месте стоял стол с портретом доктора Хуанеса и медицинским саквояжем, а вокруг громоздились букеты. Их было даже больше, чем давеча в гримерке дона Филиппе. И среди сотен цветов не нашлось ни одного темного – лишь белые, желтые и светло-голубые.

– Сеньоры, в этой вазе осталось место, - указал дворецкий. – Позвольте ваш букет…

Лишь теперь он заметил, что друзья пришли без цветов.

– Виноват?

– Мы желаем почтить память доктора иным способом. Я – Альваро Флорес да Силва, а это – мой друг, Фернан Герейра. Я пишу книгу о выдающихся людях Лаэрты. Хочу включить в нее рассказ о докторе Хуанесе.

Дворецкий уточнил:

– Жизнеописание или нечто иное?

– Прежде всего хочу описать последние годы жизни доктора. А также, с позволения, его смерть.

– Важна ли для вас правда, сеньор?

– Несомненно. Правдивое описание достоинств покойного доктора – такова моя цель.

Дворецкий ответил с поклоном:

– Мое имя Эмиль Диале. Буду рад помочь. Служил доктору Хуанесу двенадцать лет. Пройдемте в кабинет, и я отвечу на все вопросы.

– Не пригласите ли также вдову покойного, сеньору Хуанес?

– Зачем? – удивился дворецкий.

– С тою же целью – для беседы. Или она велела не беспокоить?

– Нет, не велела, просто не вижу смысла. Но коли настаиваете – позову.

Подволакивая ногу, Эмиль подошел к лестнице, но подниматься не стал. Просто задрал голову и крикнул в сторону второго этажа:

– Сеньора, молодые люди пришли писать книгу! О сеньоре!

Решив, что этого хватит для уведомления хозяйки, Эмиль вернулся к гостям и указал путь в кабинет.

– Прошу сюда, сеньоры. Вот здесь все и происходило.

У Альваро захватило дух от полноты и точности картины. Это был совершенный кабинет врача, словно списанный с книжных страниц. Здесь имелось все, что приходит на ум при слове «медицина»: стеклянный стеллаж с пузырьками лекарств, кушетка под зеленой простыней, секретер на дюжину ящичков, скелет с непостижимо белыми зубами, огромный рисунок человека в разрезе, вешалка с халатами и колпаками… Была также пара уютных кресел, как нарочно созданная для беседы с выздоравливающими: «Что скажете, сеньор? Идем на поправку?» - «Вашими стараниями, доктор, лишь вашими стараниями!» А в дальней стене виднелся проход в операционную, где стоял, раздвигая собою пространство, хирургический стол.