Чтение онлайн

Дитрих попытался сказать, но Кляйн не дал ему слова.

– Поручик, я могу объяснить все пять странностей. Представьте себе такую версию. Негодный офицер лишен надежд на продвижение по службе. При этом он не имеет ни земли, ни камней, что обещает ему самое невзрачное будущее. Но однажды выпадает шанс: один из камней пехотного взвода докладывает, что заметил в лесу олландский передовой разъезд. Офицер понимает: завтра на рассвете будет атака. Как распорядиться информацией? Доложить командиру батареи, как и положено? Наш офицер хоть и слаб, но хитер. Он придумывает кое-что получше.

– Я не…

– Молчать! – Рубанул Кляйн.
– Для начала вы избавились от взвода прикрытия. Все знают: камни не имеют воли. Как же они смогли убежать? До крайности просто: по вашему приказу! Вы велели им убить унтер-офицера и покинуть позицию. Вот разгадка первой тайны.

Кляйн смел со стола крайнюю пулю.

– Наутро вас постигло разочарование: оказалось, камни не в точности выполнили приказ. Гельб не убит, а только связан, и один из камней отказался бежать. Вам пришлось избавиться от них, что вы и сделали: под дулом пистолета заставили камня уйти, а унтер-офицера просто бросили на смерть. И тут, как вы и ожидали, появились олландские гусары.

Майор убрал со стола вторую и третью пули. Кончик пальца лег на четвертую.

– Невозможно убить человека из ружья с расстояния в версту. Попадание совершенно исключено. Зато звук ружейного залпа может замаскировать другой, близкий выстрел. По вашему приказу денщик спрятался в ближайшей палатке и застрелил Зейдвиста ровно в тот миг, когда грянул залп. А фон Зейдвист почувствовал опасность, потому и выхватил шпагу.

Щелчком откатив четвертую пулю, Кляйн взял со стола пятую.

– И наконец, последнее. Каким же образом вы с такой точностью просчитали наперед весь бой? Это вовсе не загадка, если знать заранее число гусар и путь их подхода. У вас имелась целая ночь, чтобы размерить шагами склон холма, расставить ориентиры, вычислить посекундно моменты залпов. Именно это и видел адъютант: вы шевелели губами, но не молились, а считали секунды!

Дитрих обхватил себя руками, прячась за собственные плечи. С натужною улыбкой выдавил:

– Герр майор, вы меня представили… амм… каким-то сверхзлодеем…

– Отнюдь. Всего лишь изменником родины.

Из уст когтя кайзера эти слова звучали ничуть не тише расстрельного залпа. Дитрих похолодел от ужаса. Попробовал встать, но Кляйн хлестнул словами:

– Сидеть на месте!

Дитрих прирос к стулу, покрылся ознобом, задрожал. И вдруг выкрикнул, озаренный мыслью:

– Я нес ведра!

– И что?

– Фон Зейдвист приказал мне натаскать воды. Я оставил все оружие, взял только ведра. Вы сказали: под дулом пистолета я прогнал Спасение. Вы сказали… амм... я дал пистолет Милошу, чтобы он застрелил Зейдвиста. Я не мог ни того, ни другого: не было со мной пистолета!

Майор молчал, пристально глядя ему в лицо.

– Да и пошел бы я вниз безоружным, если б знал, что будет атака?! Бросил бы чертовы ведра, а оружие взял!

– Это все?
– уточнил майор.

– Я… амм… не мог я убить Зейдвиста! Я – мягкий слабак, вы же сами сказали!

– Это все?

– Послушайте: я б никого не убивал ради карьеры! Не хочу я служить, война меня терзает, служба – в тягость!

– Как любопытно, - обронил майор.

Дитрих спохватился, закричал в отчаянье:

– Нет, я не о том!.. Хочу служить кайзеру и богу, просто не в армии! Я для нее не создан, мне там не место!

– Это – все?..

Нет, не все. Был у Дитриха еще довод в свою защиту. Самый надежный, самый решающий. “Герр майор, среди развалин деревни в склоне холма есть дыра. Зайдите туда и найдите колодец. Посмотрите вниз!” Это снимет все вопросы. Никаких претензий не останется.

Но колодец…

Ольха, живущая в тех краях, никогда о нем не слыхала. Камни разбежались, Гельб мертв, Спасение мертв. В данный момент один поручик фон Дорт знает про тот колодец.

Больше – никто!

Дитрих уронил голову на грудь:

– Все, ваше благородие…

Коготь кайзера молча взял из папки какой-то документ и скрипучим пером вывел несколько строк. Он писал медленно. Пока слова ложились на бумагу, Дитриха успело бросить в холод, в жар и снова в лед.

Потом майор произнес:

– Наша беседа состоялась лишь по одной причине: имеются свидетели того, что при вас действительно не было оружия. Если бы у вас либо у денщика был замечен пистолет, с вами общались бы другие люди и в совсем иных условиях. Однако вам следует знать: следствие продолжается. Коли пожелаете добровольно рассказать все, чего я еще не знаю, то даю слово: к вам будет проявлено снисхождение. Если же я сам найду ответы - да смилуется над вами всеблагой господь.

Дитрих попытался ответить, но не выжал ничего, кроме: “Амм...”

– Поручик фон Дорт, до завершения следствия вы отставлены от службы. Вам надлежит вернуться в Хофштадт, на свое место жительства, и находиться там впредь до иных распоряжений. Учитывая ваши последние признания, полагаю, вы только обрадуетесь. Считайте отставку наградой за подвиг.

Великую Каталию везут на себе Три Быка.

Одиннадцать эсфер составляют каталийское общество, но три из них гораздо многочисленнее прочих восьми. Эти три эсферы – Ремесло, Земледелие и Обслуга. Их важность трудно переоценить. Три Быка кормят, поят и одевают каталийцев, наполняют утварью их дома, стирают белье и убирают улицы, присматривают за детьми. Никто не может прожить и дня, не воспользовавшись плодами труда Трех Быков. Более того: именно Три Быка наполняют могучую реку товаров, текущую из Каталии во многие страны мира. Терпкое вино и белоснежный рис, кожаные сапоги и пестрые льняные платья, нарезные стволы и линзы для очков, паровые котлы и самопишущие перья, и многое другое, о чем заморские торговцы с гордостью говорят своим покупателям: «Настоящая Каталия! Прямиком из Лаэрты!» - все это создано Тремя Быками.

Восемь остальных эсфер в сумме насчитывают меньше людей, чем Три Быка, и производят едва ли десятую долю товаров. Одни из них – такие, как Транспорт или Медицина, - хотя бы делают что-то полезное. Другие – Право, Знания, Тень – даже толком неясно, для чего нужны. Простой обреро с фабрики за всю свою жизнь может ни разу не прибегнуть к их услугам. Поэтому простые обреро в беседах за кружкою пива после долгой смены называют эти эсферы одним словом: «паразиты». Тем не менее, каждая эсфера имеет равное представительство за Высоким Столом: по три аллена от каждой, не больше и не меньше. Три Быка, таким образом, занимают только девять кресел, а восемь паразитов – целых двадцать четыре. Именно в этом видят причину своих бедствий многие обреро (особенно те, кто не смог подняться хотя бы до уровня мастера). Был бы Высокий Стол устроен справедливо – позаботился бы сперва о кормильцах, а уж потом о паразитах!

Все в Каталии может быть оспорено – от положения изгороди между полями до фундаментальных принципов государства. Лишь то считается правильным, что было доказано на честных дебатах в Палате Слова. Потому представители Трех Быков не раз и не два выходили на споры, чтобы добиться изменения законов. И проигрывали. Оппоненты сокрушали их с помощью двух доводов, выраженных знаменитыми каталийскими пословицами.

Вот первая: «Древо растет на своих корнях». Смысл ее в том, что каждая эсфера управляет сама собою. Высокий Стол – не царский двор, а верховный аллен – не император. Высокий Стол ведает внешней политикой всей Каталии, а также взаимодействием между эсферами, но никогда не влезает во внутренние дела эсфер. Никто не может наказать земледельца, или обложить налогом, или помочь ему так или иначе, или отказать в помощи – никто, кроме других земледельцев. Внутренними делами любой эсферы заправляют доны – выходцы из этой же эсферы.