Чтение онлайн

Она замолчала, будто наслаждаясь своей собственной исповедью. Потом снова заговорила, глядя прямо мне в глаза:

— Он делал с моим телом то, о чём ты, Лия, даже не мечтала. Он говорил, что я создана для этого. Что я — подарок. Бриллиант. И я верила.

Карина медленно наклонилась вперёд, её цепи звякнули в тишине.

— А потом он сказал… — в голосе было что-то сладостно-безумное, как будто она рассказывает сказку. — У него был план. «Мы станем королями», — шептал он мне. «Ты — королева города, а потом и всего, что ты захочешь. А я — твой король».

Она улыбнулась. Эта улыбка больше походила на трещину.

— Я должна была выйти за Марко. Быстро. Стать его женой. Его тенью. А потом… — она сделала паузу и прикусила губу, с наслаждением. — Родить ребёнка. Мальчика. Его наследника. И когда Марко обернётся — бац. Один выстрел. Один вечер. Всё.

Я застыла.

— Тогда я сразу пошла к маме. Прямо в тот вечер. Рассказала ей про Марко. Что он — наследник. Что я хочу выйти за него. Что мы… влюблены. — Она ухмыльнулась, обнажив зубы, как хищник. — И, конечно, эта тупая пешка тут же среагировала. Как всегда. Мама… она не задаёт лишних вопросов. Она просто греется возле золота.

Карина усмехнулась, качнула головой — прядь упала на глаза.

— Она стала пробивать, кто он. Что за семья. И когда узнала… — Карина громко вздохнула, как будто с наслаждением. — Богатство. Власть. Династия. Конечно, она сказала: «Да». Конечно, поддержала. Она уже видела меня в белом платье. В бриллиантах. На обложке журналов. Глупая…

Она помолчала, а потом, резко:

— А вот отец — сопротивлялся. Сначала. Сказал, что ему не нравится, как я об этом говорю. Слишком… одержимо. Но мама. Она умеет уговаривать. Ты же знаешь. У неё это талант. Взяла на себя, убедила, уломала.

Карина вдруг замолчала. Наклонила голову вбок и уставилась на меня с тем странным выражением, которое появлялось у неё с детства, когда она что-то задумывала — что-то извращённое, нелогичное, неуловимое.

— А потом пришла ты, — её голос потемнел, но вместо ярости в нём появилась… мягкость? — и всё испортила. Всю партию. Всю постановку. Всю симфонию. Ты была как фальшивая нота. Но...

Она сделала шаг ближе, цепи натянулись, но не удержали её желания приблизиться.

— Я тебя прощаю, — прошептала она почти нежно. — Правда. Я больше не держу зла. Всё прошло. Мы же сёстры. Ты — моё отражение. Моя половинка. Мой финал.

У меня пересохло во рту. Я смотрела на неё, не веря. Сердце колотилось в груди.

— Ты можешь назвать имя? — спросила я, медленно. — Кто он?

Карина выдохнула. Глаза её заблестели.

— Только тебе. — Она улыбнулась, как ребёнок, прячущий подарок. — Только тебе, Лия. На ушко. Как сестра сестре. Как наш секрет. Только наш.

Она сделала ещё шаг, насколько позволяли наручники и цепь, и наклонилась чуть вперёд, прищурившись:

— Склонись. Чуть ближе. Я тебе скажу…

Я услышала, как в ухе щёлкнула гарнитура. Как следователь за стеклом что-то сказал. Как Марко резко пошёл к двери.

Но я не двигалась.

Потому что Карина в этот момент казалась на удивление… чистой. Спокойной. Как будто всё, что было до этого — не она.

— Наш секрет, — шепнула она. — Навсегда.

И тогда…

Марко

Я стоял за односторонним стеклом. Ни малейшего звука. Только картина. Только лица. Только язык тела.

Карина. Сидит, будто не в наручниках, а на троне. В глазах — безумие, но управляемое.

напротив — Лия. Спокойная. Собранная. Сильная. Но я знал её слишком хорошо — видел, как дрожит пальцами под столом. Как делает короткие вдохи, чтобы не сдаться страху. Она боялась. Но не за себя.

Я вцепился в край окна, пальцы побелели от напряжения.

Карина что-то говорит. Долго. Странно. Прерывисто. Её голос мы не слышим, но следователь пишет всё в блокнот. Зафиксировано.

А потом…

Карина подаётся вперёд.

Лия — тоже. Медленно. Осторожно. Она наклоняется ближе. Её волосы спадают вперёд. Щёка почти касается щеки Карины.

И тогда — она говорит.

Одно слово. Одно имя.

Я не слышал его. Но я увидел, как оно прошло через Лию, как удар током. Её тело отпрянуло, как будто ей в ухо прошептали саму смерть. Взгляд потух. Лицо побелело.

Через секунду она распахнула дверь.

Я был уже в коридоре.

— Лия?! — шагнул к ней. — Что она сказала?

Она стояла, будто в трансе. Как будто в теле — жизнь, а в голове — пустота. Ни слёз. Ни паники. Ни злости.

Только…

— Андреа, — прошептала она. — Гребаный… Андреа.

Мир вокруг меня сузился. Я не дышал.

— Что?..

— Она… — голос Лии сорвался. — Она сказала, что это он. Всё это… вся игра… план… Это был он.

— Андреа… — повторил я, будто это имя обожгло мне рот.

Лия дрожала. Не от страха — от предательства. Я чувствовал её боль. В каждом вдохе, в каждом мельчайшем движении её плеч. Но у меня не было времени — не было права сдаться.

Я обернулся. Следователь стоял у стены, выпрямившись, будто ждал команды.

Я подошёл к нему вплотную, чуть склонив голову, голос был спокойный, но за этим спокойствием — стояла буря:

— Спасибо за содействие, — выдохнул я. — Но дальше — не ваша зона. С ним… я разберусь сам.

— Марко, — начал он, — мы всё же…

— Ваш босс в курсе, кто я. И что я могу. Так что — не мешайте. И поверьте, он не станет мешать тоже.

Я не стал ждать ответа.

Вышел в коридор. Захлопнул за собой дверь так, что стекло задрожало.

Открыл телефон. Нажал на имя, которое знал наизусть. Один гудок. Второй.

— Марко? — голос Лукас.

Я выдохнул, глядя в пустоту:

— Крыса — это Андреа.

Пауза. Секунда. Две. А потом:

— Ебать.

— Да, — прошипел я. — Этот ублюдок всё это время был у нас под носом. Он стоял рядом. Он ел с нами. Защищал меня. И всё это время…

Я ударил кулаком по стене. Боль — ничто.

— Слушай внимательно, — продолжил я. — Поднимай всех. Всех, сука. Подними Рикко, людей Виктора, тени в порту, наших в автосалонах, даже старого Лукаса из южного сектора. Пусть перевернут весь Грейстоун, улицу за улицей. Он не должен исчезнуть.