Чтение онлайн

— Принято. Что делать, если найдём?

Я стиснул зубы, медленно, яростно:

— Не убивать. Повторяю: не убивать. Этот кусок говна — мой.

Я сжал телефон в руке, словно мог сломать весь мир.

— Я сам, лично, разорву его на части.

Я сбросил вызов и резко развернулся. Лия всё ещё стояла у стены, бледная, как будто вся кровь вытекла из неё вместе с тем именем. Андреа.

— Лия, — тихо сказал я, подходя ближе. — Послушай меня. Сейчас ты поедешь домой. С Джереми.

Она уже хотела возразить, но я поднял ладонь.

— Я знаю, что ты хочешь быть в этом до конца. Но сейчас твоя жизнь снова под прицелом. Он может быть где угодно. Я уже отправил Рикко двойной наряд охраны. Ты будешь под защитой двадцати четырёх часов в сутки. Джулия — рядом. Джереми не отходит от вас ни на шаг, понял?

Джереми — с бинтами на плече, но с тем самым убийственным взглядом — кивнул.

— Понял, босс. Я не отпущу её даже в душ.

— Хорошо, — выдохнул я. — А я…

Я сжал кулаки. В груди всё горело.

— А я поехал искать этого ублюдка.

Через пять минут я уже мчался в машине. В ухе — гарнитура. В глазах — только цель.

— Рикко, где информация? — бросил я.

— Лукас поднял весь юг. Виктор — в северном секторе. Наши прошли старые квартиры Андреа. Никого. На вилле — тоже чисто. Но… — голос Рикко стал тише. — Его трекер с машины — только что загорелся. Он в промышленной зоне. Район старого элеватора. Ты это слышишь?

— Уже разворачиваюсь. Подними всех, кто рядом. Без формы. Без маяков. Нам нужен он — живым.

— Принято.

Я сбросил вызов и резко дал по газам. Машина взвыла, улицы размылись в серой полосе.

— Держись, сукин сын, — пробормотал я. — Твоя пьеса закончилась.

Марко

Старый элеватор встретил нас тишиной. Гнилыми стенами. Запахом ржавчины, мазута и пыли, будто тут задыхались сами стены.

— По левому флангу, — скомандовал я. — Проверить каждый коридор, каждый грёбаный закоулок. Он здесь. Я чую это.

Мои ботинки гремели по железному настилу. Пальцы на рукояти пистолета вспотели. Сердце стучало медленно, уверенно. Как перед казнью. Я не чувствовал страха. Только гнев. Холодный, точный, как лезвие ножа.

На третьем этаже — дверь. Закрыта, но не заперта. Я остановился. Подал знак солдатам не идти за мной.

Я толкнул её.

И увидел его.

Он сидел. Как будто просто отдыхал. Спокойно. Словно ждал меня. На старом стуле, у обломков перегородки. Без оружия. Без страха. Как ни в чём не бывало.

— Привет, Марко, — сказал он, не поднимая головы.

Я вошёл. Медленно. Каждое движение внутри рвало.

— Привет, Андреа.

Он поднял взгляд. Те же глаза. Те же черты. Только теперь они были чужими. Пустыми.

— Ты долго. Я уж подумал, что не придёшь.

— Хотел дать тебе фору. Пусть последний вдох покажется тебе свободным.

Он усмехнулся.

— Вот теперь ты снова похож на своего отца.

Он усмехнулся, как будто снова хотел сказать нечто остроумное. Но вдруг его лицо изменилось. Улыбка медленно исчезла. Взгляд стал тяжелее. Настоящим.

— А ты хоть раз задумался, каково это — быть рядом… и оставаться тенью?

Я не ответил.

— Я служил вашей семье тридцать лет, Марко. Тридцать, мать его, лет. Был рядом, когда ты был ещё сопливым пацаном. Когда твой отец только становился главой. Когда вашу империю ещё трясло на ветру. Я был первым, кто вставал — и последним, кто ложился. Я защищал, я убивал, я врал. Делал всё, что нужно. Без вопросов. Без просьб. Я был верным. Как пёс.

Он посмотрел в сторону, резко сжав кулаки.

— Но знаете, что самое мерзкое? — Он повернулся ко мне, и в его голосе слышалась почти боль. — Ни один из вас, ни твой отец, ни ты, ни эти ублюдки, что называли себя «семьёй», — никто не считал меня своим. Я был рядом. Я подставлял грудь. А они смотрели сквозь меня. Как на инструмент. Как на мясо с функцией думать. И твой отец…

Он замолчал. Пальцы дрогнули. В голосе появилась тень ярости:

— Он относился ко мне, как к мусору. Орал, унижал. Ставил меня на колени перед мальчишками, которые даже не знали, как держать оружие. Я — его правая рука? Нет, Марко. Я был его поводком. И он дёргал меня, когда хотел.

Я всё ещё молчал. Только сжал челюсть.

— А потом ты вырос, — продолжил Андреа. — И стал точно таким же. Умный, красивый, достойный. Клан к твоим ногам. А я? Я снова в тени. Я снова тот, кто чистит за вами кровь. И вот тогда… тогда я понял. Если ты — король, то мне остаётся быть смертью.

Андреа провёл пальцем по запястью, как будто стирал невидимую пыль.

— Знал, что Карина всё испортит. — Он тяжело выдохнул. — Такая блестящая, такая управляемая… пока не начала играть свою игру. Она была идеальной пешкой. Слишком идеальной. Я влюбил её в образ, дал ей мечту… А потом она влюбилась в саму идею. Это и стало ошибкой.

Я шагнул ближе.

— Ты знал, что она может сорваться?

— Я знал, что она сломана. Но я не знал, что она — взрывчатка. Тупая, капризная девчонка. — Он фыркнул. — У неё были все карты в руках. Я дал ей путь. А она выбрала истерику.

А потом он сказал:

— И да. Это был я.

Я даже не сразу понял, о чём он.

— Что? — выдавил я.

— Я убил его.

Глаза мои сузились.

— Повтори.

— Я убил твоего отца, Марко, — с кривой полуулыбкой произнёс он. — Я спланировал всё. До секунды. До глотка вина, которое он отпил перед тем, как сердце остановилось. Я вложил яд. Тот, что невозможно отследить. Медленный. Красивый. Как он любил.

Я шагнул ближе. Он не отступил.

— Почему?

— Потому что он заслужил это. — Его голос был спокойным, пугающе равнодушным. — Я хотел, чтобы он почувствовал то же, что заставлял чувствовать других. Страх. Беспомощность. Унижение. Я хотел, чтобы он знал: даже у короля может быть час расплаты.

Он сделал паузу. Потом добавил, почти гордо:

— И он понял. В последние секунды он понял, что это я.

Я не двигался.

В груди будто пустота выжгла всё — ярость, боль, даже слова. Только звенящий вакуум в ушах и сердце, которое билось в кости, как молоток.