Чтение онлайн

Если воины на правом берегу Афры, готовившиеся к штурму, отдыхали, то на левом берегу, где был базовый лагерь и ставка Азамурта, шла бурная ночная жизнь. Анмар удивился тому, как быстро и продуманно устроили свой лагерь гурты. Это говорило об их трудолюбии, опыте, знаниях, дисциплине.

Между юртами и повозками сновали люди с факелами и без них. Воздух был пропитан запахом пота, кожи и навоза. Из котлов валил густой пар с запахом жирной баранины и каких-то трав. Посла никто не останавливал, изредка кто-то, узнав его, что-то спрашивал. Но, услышав резкий голос посла, тут же уходил в сторону и скрывался в толпе или в темноте.

Анмар шел следом за послом, размышляя, как им удастся убить Азамурта, где томятся Хайрийя и Бадрийя, и удивлялся странным животным, которые были у гуртов: какие-то коротышки-кони с длинными ушами без привязи бродили между повозками, а на привязи лениво жевали горбатые кони.

Посредине лагеря находился большой островерхий шатер пурпурного цвета, окруженный разноцветными юртами поменьше. Они были отгорожены рвом и изгородью из жердей. Лишь в одном месте был мостик и ворота, у которых стояли четверо вооруженных воинов. Между шатрами горели костры, сновали слуги и воины.

Чем ближе подходили к освещенному шатру, тем чаще попадались люди, оружие и ремни которых были украшены изделиями из золота, серебра, бронзы, олова, из кости удивительной белизны. В их одежде, несмотря на теплое время года, было много меха. Приблизившись к шатру Азамурта, посол стал внимательно разглядывать стоящих у ворот воинов. Подумав, повернул в сторону, разыскал у одной повозки семью воина с детьми. Что-то спросил и внимательно выслушал ответ. Анмару показалось, что посол обрадовался, хотя старался скрыть свои чувства. Потом посол что-то кратко объяснил гурту, указывая в сторону городища за рекой. Анмар уловил лишь имена «Лафтия» и «Баш-ир».

Тут же у повозки на ломаном языке, но кратко и четко, как военный, посол объяснил свой план, который был достаточно прост. Сейчас они подойдут к воинам у ворот во внутренний лагерь, где находится и шатер Азамурта. На песке посол нарисовал, как нужно расположиться переодетым охотникам и Анмару, чтобы сразу тихо и быстро заколоть стражников и сбросить их в ров под мостик, а самим занять их места. После чего Анмар с послом пойдут искать в маленьких юртах вокруг главного шатра Хайрийю и Бадрийю. Анмар почувствовал боль в интонациях посла, когда он назвал девичье имя своей жены. После того как найдут женщин, Анмар должен уйти с ними из лагеря в лес, а посол постарается добраться до Азамурта. Анмар спросил, сколько человек может быть в шатре, кроме вождя гуртов? Посол чуть помедлил с ответом, посмотрел на молодого охотника и ответил:

— Если получится, то получится у одного. Если нет, то не получится и у двоих. Ты пойдешь с женщинами.

Анмар удивился, что посол все сказал почти правильно. Хотя он и не ответил на вопрос, Анмар понял, что в шатре Азамурта будут и телохранители, и гости, и другие люди. И у него возник свой план. Посол, нетерпеливо перетаптываясь, ждал, пока Анмар переводил переодетым охотникам слова посла, не уточняя, где он внес свою поправку. Охотники, дружно кивнув головами в знак того, что они не только все поняли, но и согласны с планом, дружно двинулись за послом. Все получилось, как планировали. Стражники знали посла в лицо, поэтому его появление в сопровождении воинов не вызвало у них подозрений. Как и предполагал посол, Азамурт в свой подлый замысел убить его посвящал не всех. Приблизившись к охране, охотники и Анмар одним ударом пронзили воинов, когда те хотели копьями отгородить их от посла, указывая, что посол может проходить, а воины должны вернуться обратно по мосту за овраг. Посол даже не оглянулся, когда за его спиной раздались тихие стоны и глухие звуки падающих под мост тел. Охотники встали на места стражников, а Анмар последовал за послом, который уже сворачивал за шатер Азамурта. Анмар вздрогнул, узнав на кольях у входа в шатер вождя гуртов головы знакомых охотников, которые, видимо, оказали сопротивление, защищая в лесу и на берегу Афры свои дома. По тому, как уверенно шел посол, Анмар догадался, что его проводник знает, где могут быть женщины, где Азамурт их может прятать. Упавший замертво у входа в фиолетовую юрту воин, вероятно, не успел даже понять, что происходит. На его лице Анмар увидел гримасу, напоминавшую одновременно и удивление, и испуг. Посол молча затащил его за ногу в юрту, а у входа встал Анмар, который услышал подавленный тихий женский вскрик и быстрый шепот, где можно было различить тревожные слова «Баш-ир», «Азамурт». Видимо, эта была юрта самого посла, где под охраной находилась Лафтия, которую приволокли сюда, избитую, поймав в лесу почти на берегу реки. Изнутри слышался голос посла, который краткими фразами настойчиво что-то говорил, словно приказывал. Прошло некоторое время, и из юрты вышли посол и две женщины, которые, несмотря на теплую ночь, были завернуты в темные накидки, под которой у одной мелькнул кинжал. Посол коротко объяснил: «Служанка». Обогнув пурпурный шатер, вчетвером подошли к стражникам, чтобы пропустили женщин. Охотники были разочарованы, узнав, что одна из женщин не Хайрийя, как они сначала решили. Сновавшие мимо слуги и воины почти не обращали внимания на происходящее, видимо, уверенные, что поблизости от шатра вождя не может случиться ничего непредвиденного. Посол коротко объяснил Анмару, что один из воинов должен идти с женщинами туда, куда они ему укажут. Пусть не боится собравшихся там гуртов. Ими командует тот воин, с которым посол недавно шептался у повозки. Это личная охрана посла и Баш-ира, воины, преданные им. Они пойдут в городище в подчинение Баш-ира. Когда дойдут до стен, пусть охотник один войдет в городище, объяснит Тармаку, что происходит. А воины и женщины подождут в лесу у ворот возвращения охотника с Баш-иром. Посол торопился, путал слова, но Анмар все хорошо понял.

Когда женщины скрылись за повозками по ту сторону оврага, посол, поняв немой вопрос Анмара, как показалось ему, печально сказал:

— Бадрийя сказала, что ее здесь не было. Вероятно, десятник и солдаты решили, что это их добыча. Будем ее искать… потом… Сначала покончим с Азамуртом.

Анмар, несмотря на горе, переполнившее его от этих слов, отметил, что посол назвал свою жену девичьим именем, как бы подчеркивая, что они все сейчас из одного племени, в том числе и сам посол. Но Анмар понял и ложь в словах посла, который решил напасть на тех, кто в шатре Азамурта. Это означало, что они, скорее, все погибнут. Но, может, удастся до этого убить вождя гуртов. План смелый, но безрассудный. Анмар понял, что послом руководит слепая ненависть к Азамурту, и он готов рисковать своей и чужими жизнями ради мести. Неизвестно, удастся ли убить Азамурта, неизвестно, где Хайрийя, которая ждет помощи мужа и спасения. Такой план Анмара не устраивал, и он задумался. Посол, глядя печальными глазами, терпеливо ждал. Кроме некоторых деталей, ничего лучшего придумать не удавалось. Смерть Азамурта хоть давала шансы выжить тем, кто оставался в городище.

Мне все это надоело. Но чтобы Басима, так мою глазастую зовут, улыбалась чаще, судьба нам преподнесла подарок. Мы с ней нашли-таки такое, что все ахнули. Целый горшок! Я ей краешек в земле показал, а она откопала. Какое там «откопала»! Пальчиками, пальчиками, ноготками, ноготками, зубной щеточкой и зубочисткой, измеряя и фотографируя каждую секунду… У-у-ух! Профессор подозрительно поглядел, но ничего не сказал. Молодые землеройки прыгали от радости. Обнимали. Шутили, что я самый теперь крупный археолог в республике, что теперь мое имя навечно будет занесено в книгу истории родного города. Приятно, конечно. Вечная слава, может, и пришла, но вместе с ней ушла и надежда быстро поправить свои финансовые дела. Как говорят: «Лучше бы деньгами».

Басима теперь зовет меня не иначе, как «Ваня-Карамджуд», что означает «Ваня — Снежный блеск». При чем тут арабский язык, я не знаю, но мне приятно, тем более что я решил поступать в следующем году на исторический факультет. Басима обещала помочь подготовиться.

Увидев глаза стремительно идущего к нему с топором сводного брата, Азамурт вскочил на ноги и страшным голосом прокричал изо всех сил, указывая рукой на посла: «Убить!» Анмару, стоящему у двери с луком в руке, посол закрывал вождя гуртов. Оставалось еще два-три шага до Азамурта, когда от чьего-то быстрого меча отлетела в сторону голова посла. Это открыло Анмару Азамурта по плечи. Показалось даже, что вождь гуртов успел не только облегченно вздохнуть, но и улыбнуться, увидев, что его сводный брат стал ростом на голову меньше его. Но не успело тело обезглавленного посла рухнуть на землю, как в притирку с отрубленной шеей просвистела стрела, пущенная сильной рукой охотника Анмара. Пронзенный в горло, Азамурт рухнул одновременно с послом.

Анмар и три охотника бежали вместе с дико орущей толпой гуртов, которые суматошно бегали по лагерю, выискивая неизвестно кого, ибо никто не успел увидеть и обратить внимание на тех, с кем пришел посол. Но Анмар с товарищами знали, куда они бегут: к лесу, который начинался за повозками гуртов, окружавших кругом находящийся в центре лагеря шатер Азамурта.

Они уже были почти у цели, когда Анмара словно поразила молния. На плече пробегавшего мимо гурта он заметил шкуру медведя, которую он узнал бы среди тысяч таких же медвежьих шкур. Анмар бросился за гуртом и потерял своих спутников. Это его не беспокоило. Он знал, где они будут ждать его крика ночной совы. Вопли отчаяния и бестолковая беготня стали утихать. Приближенные Азамурта решали, что им теперь делать, когда убиты оба вождя, а последний наследник неизвестно где и неизвестно, куда исчезла его мать, в шатре которой нашли тело одного из личных охранников Азамурта с раздробленной головой.

Анмар, не отвечая ни на чьи вопросы и не ведая усталости, бегал от шатра к шатру, от повозки к повозке, заглядывал всюду в поисках жены, которая, теперь он точно знал, находится где-то здесь. Анмар не знал, сколько времени уже прошло. Но с каждым мгновением угасала в нем надежда и росло отчаяние. Даже полная луна, словно уставшая, покидала его, наклоняясь все больше и больше к горизонту. Внутри все ныло и звенело. И в этом шуме внутри и вокруг Анмар почувствовал нечто, что вдруг тронуло душу. Чтобы понять это, он присел и прислонился спиной к колесу повозки. Сосредоточившись и немного успокоившись, он понял, что в гаме и гвалте он слышит печальную песню о лунной ночи. Он кинулся в ту сторону и увидел, что в кругу из повозок горит костер, вокруг которого расположились несколько десятков воинов. У одной повозки сидит привязанная к ее колесу растрепанная Хайрийя в оборванном платье. Опустив голову, она поет любимую мужем грустную песню. Песня о лунной ночи, когда особенно нужно оберегать свое счастье. Появление Анмара, который был в одежде гурта, никого не побеспокоило. Все оживленно что-то обсуждали. Видимо, весть о смерти вождя уже дошла и до них. Увести Хайрийю силой — нечего было и думать. Как ни сжималось от жалости сердце, как ни хотелось Анмару броситься к жене, но он почувствовал себя охотником на опасного зверя, где нельзя рисковать понапрасну, а надо действовать наверняка. Недалеко от Хайрийи сидел гурт, на котором Анмар увидел знакомую шкуру медведя. Тут в голову Анмара пришла мысль, как спасти свою жену. Для этого нужен был Емвожика. И он, отойдя немного в сторону, стал не очень громко свистеть.

Дружба — это чувство доверия. Если так, то медведь, безусловно, дружил с человеком. Доверчивый Емвожика появился удивительно быстро. Вероятно, привлеченные шумом и запахами еды, медведи бродили где-то поблизости. Появление медведя сначала вызвало страх. Но когда увидели, что на звере верхом сидит человек, начали показывать рукой и громко смеяться. Анмар в одеянии гурта ввел в заблуждение воинов у костра. Даже тогда, когда он, быстро разрубив веревки, водрузил на Емвожику Хайрийю, никто особенно не забеспокоился. Лишь тогда, когда, пробегая мимо, держась за шерстку Емвожики, Анмар сдернул с гурта шкуру медведя, гурты что-то заподозрили. Но было уже поздно. Медведь с женщиной на спине и Анмар достигли края леса, по пути распугивая людей, которые, увидев несущегося на них в свете костров огромного зверя, шарахались в разные стороны с дикими воплями. Когда углубились в лес, Анмар поднес руки к лицу и, сложив ладони лодочкой, издал глухой прерывистый звук. На крик совы из-за темных деревьев вышли три охотника, одетые как гурты. Предполагая, что гурты будут стремиться отсечь убийц Азамурта от реки, чтобы поймать их на этом берегу, Анмар приказал охотникам идти немного впереди.