Чтение онлайн

— Да, но налей еще одну чашку, — подтверждает Мари.

— Хм, — удивляюсь, ведь не замечала у них любви к чаепитию. Но все же встала на цыпочки, вытянула руку, чтобы достать посуду. Майка задралась, оголив живот. Как раз в этот момент они зашли на кухню.

Разворачиваюсь, намереваясь поставить чашку на барный островок, служивший нам столом, заодно поздороваться с гостьей, но я не делаю ни того, ни другого, застыв на месте.

Пол подо мной словно накренился: я едва сдержалась, чтобы не упасть.

Игнат Войтович. На моей кухне. В моем доме. Прямо сейчас.

Игнат

Почему я согласился пойти к ней домой?

Фиг его знает.

Нет, я не рассчитывал на продолжение или что-то в этом духе.

Прошла неделя с тех пор, как я подошел к ней после тренировки и предложил прогуляться. Мы ходили в кафе пару раз, разговаривали после тренировки — этого хватило, чтобы нас начали считать парочкой. Захар передал, что доволен моим выбором. Придурок.

И вот сегодня Мари предложила мне перекусить после тренировки у нее дома. Она улыбалась и обещала мне чай и вкусное угощение.

Девчонка оказалась лучше, чем я её представлял. Да, она глупо хихикала и ее не интересовало ничего вокруг, кроме нее самой. Но Мари легко улыбалась, не заигрывала, да и вообще ко мне не лезла. Меня это полностью устраивало. За неделю наших отношений я даже за руку её не взял, а она и не просила.

Дом оказался рядом с моим, что также меня порадовало. Не надо далеко ходить.

Он был меньше, но выглядел прилично. Её родители не последние люди в нашем городе.

Два этажа, современный стиль. Огорожен высоким забором. Красивые ухоженные кусты под окнами, невысокие ступеньки, крыльцо с двумя креслами, которые еще не убрали после лета. Внутри все выглядело без излишек, скорее по-мужски, но с налетом женской руки. Фотографии в рамках на стене у двери. Коврик с приветственной надписью. Растение в больших горшках. Гостиная почти не отделена от холла, в центре которого взгромоздилась лестница. Кухня — справа.

Аромат, который встретил меня внутри, моментом разжег аппетит. Вот бы и меня дома так ждали.

Мари странно улыбается, кричит кому-то, затем зовет за собой.

Останавливаюсь на пороге, пораженный открывшейся картиной.

Глаза упираются в девушку, вставшую на носочки, чтобы дотянуться до полки. На ней очень короткие обтягивающие шорты, скорее подчеркивающие её задницу, чем скрывающие. Я не могу отвернуться, самым наглым образом таращусь, словно абориген. Осталось только слюни пустить.

Миниатюрная, с длинной шеей, тонкой талией, округлыми бедрами и стройными ногами. На любование у меня было ровно три секунды, затем соблазнительница обернулась.

Взгляд опускается к плоскому животу и открывшемуся небольшому участку кожи, пошел выше. Сглатываю и впрямь обильно выделяющуюся слюну, увидев красивую грудь. Но следом за ней я ю сталкиваюсь со знакомым лицом и глазами цвета темной хвои, и моя кожа покрылась мурашками.

— Маша, — обращается моя спутница к девушке, — ты ведь не знакома с Игнатом? Игнат, познакомься с моей сестрой.

Глаза становятся шире.

Кем-кем она сказала?

Шок парализует органы. В частности, мозг. Он отказывается воспринимать информацию. Уверен, что мою челюсть можно отскребать от паркета.

Но сомнений быть не может. Это правда она. Та Маша, что испортила мое свидание.

Как это возможно?

Маша

Только чудо не дало мне разбить кружку. Аккуратно ставлю ее на столешницу.

Комната уменьшается в объемах, а парень вырастает до гигантских размеров.

Ощущение словно я наблюдаю за абсурдной сценой со стороны, а вовсе не являюсь её участником.

Синие глаза цепко вырывают меня из общего фона, буквально вгрызаются, угрожая. Мороз сковывает позвоночник.

Знакомы ли мы?

— Нет, — отвечаю на вопрос Мари, — мы не знакомы.

Ещё неделю назад я бы сказала, что знаю его. Но с парнем, вошедшим на кухню, я не знакома. Он всё же сделал это: подкатил к моей красивой сестре. Неправильно снятый сюжет Золушки: режиссёрская версия. Где сводной сестре достается принц.

— Я не знала, что у нас будут гости, — спокойно одёргиваю майку, осознавая, в каком виде предстала перед ним. Провожу рукой по пучку волос на макушке. От стыда щёки наливаются жаром. Видимо, унижение рядом с этим парнем — мой крест.

— Прости, я не подумала, — Мари странно улыбнулась, наблюдая за мной: она не сожалела. Затем обратилась к Игнату: — Проходи, садись. Маша готовит самые вкусные оладьи.

— Ты откуда знаешь? Никогда ведь их не ешь.

— У меня фигура, — признаёт сестра, затем хихикает: — Это ты можешь их есть и не толстеть.

Стояла бы она рядом, я бы пристукнула её чем-нибудь. И Мари это знала, поэтому разумно отошла, чтобы нас разделял островок.

Кухня была гордостью моей матери. Просторная. Со встроенным гарнитуром и набором всей необходимой техники. А когда мама ушла, место заняла я, стараясь заботиться об отце. Делать это было и легко, и сложно одновременно, ведь большую часть своего времени он проводил в командировках.

Игнат проходит, занимает место за островком. Я быстро отворачиваюсь, чтобы вернуться к выпечке. Бережно переворачиваю лопаткой, стараясь затеряться в звуках шкворчания масла. В душе полный раздрай, а тело дрожит. Дышу, призывая своё сердце угомониться и не паниковать.

Беру в руку чайник, наливаю в чашки сперва заварку, затем кипяток. Молюсь, чтобы кружки не выпали, когда подрагивающими руками ставлю их на стол. Достаю из холодильника клубничное варенье и сгущённое молоко, уже перелитые в вазочки. Следом двигаю сам поднос с оладьями.

— Угощай своего гостя, — подчёркиваю, чтобы вновь отвернуться. Возможно, мне показалось, что за мной наблюдали две пары глаз, но волосы на загривке встали дыбом. — Скоро приедет отец, не думаю, что ему понравится, если он застанет у нас твоего парня.