Чтение онлайн

— Это почему? — окрысился Береш. — Это ничего, что она холопка. Я вольную подпишу, и мать заставлю. Хватит нам уже по чужим задворкам бегать. Мы тут будем жить! И ты тоже... одобришь вердикт. Славное начало для короля.

— Ты не можешь на ней жениться. Я был с ней. И кольцо ей отдал, когда она сказала, что любит меня.

Нель распахнул глаза. Они были просто невероятно огромными на бледном, без кровинки, лице.

— Нет. Нет... Нет!!! — кувшин полетел в стену, разбрызгивая кровавые капли и зеленые осколки. Агле невольно отшатнулась и зажмурилась.

А барон липкими слабыми пальцами схватился за сорочку князя, попытался встряхнуть:

— Как ты... Мог как ты?! Она ж ребенок еще совсем...

Юрген по пальцу оторва его руки от своей рубашки, буквально нежно:

— Я без паямти был тогда.

— И говоришь, что с нею был?! — лицо Неля было неверящим и отчаянным.

— Она говорит. И я кровь на постели видел.

— Так может, это твоя?! Лешак тебя задери! — взревел барон, снова пытаясь встряхнуть друга. — Да что угодно могло тут быть!!!

— Я на ней женюсь. Пойду к Витольду. Не до того просто было.

— Снасильничал девочку — и не до того?!!

Береш размахнулся, чтобы влепить Юргену оплеуху. Тот увернулся. Кулак пришелся по столбику балдахина. Нель взвыл.

И баюкая руку у груди, сказал уже спокойно:

— Это ты не можешь на ней жениться. Если хочешь стать королем. Она рабыня моя. Клейменая. Михалина на сносях искала в Береше убежища. Гнат там их догнал. Я лично видел. И по закону вышло — рабыня. Байстрючка — на нашей земле, значит, наша собственность. Так что сперва я ее освободить должен. А после жениться. Чтобы ты уже вельможную супругу взял из знатного рода Берешей. А не приблуду Витолькда. Даже если и признал граф ее по закону — на чужие рты платки не накинешь. А уж после меня...

Агле подумала, Юрген его на месте убьет.

— Король не должен жениться на рабыне. Тебе это любой скажет!

— Плевать! Я люблю ее.

1492 год, июнь. Замок Ауле и окрестности

Какой узелок ты завязала, Агле, какой закрутила! Скольким людям испортила жизнь?

Она шла по лугу у озерного берега, механически нагибаясь за травами. Лекарь Лабас больше не допускал Агле в свой огородик, но в замке ее пленницей не держали. Наоборот, поощряли к заготовке зелий. И она выходила каждое утро на рассвете в стелющийся прохладный туман, а иногда и в полночь — всякая трава в разное время отворяет свою силу.

И никто не мешал Агле думать и говорить с самой собой. Свидетелей не было.

— Я люблю его! — крикнула ведьма, заглушая голос собственной совести. — И вдругорядь сделала бы то же самое, лишь бы Юргена спасти. А за Майку... он сам меня принял. Разрублю этот узел. Однажды...

Она так углубилась в мысли, что не услышала хруста травы под ногами. А когда на нее накинулись сзади и швырнули вниз лицом, слушать шаги уже было поздно. Голоса из гримуара молчали. А самой Агле заткнула рот трава. Жесткая ладонь прижимала ее шею, вторая копошилась, задирая юбки. И даже кричать ведьма не могла.

Хорошо, что все закончилось быстро. Мужчина опрокинул ее на спину и жестко мял грудь, сунув руку под рубаху. Агле яростно смотрела на него. Незнакомец махнул ее рукой по щеке:

— Не смотри! Ведьма!.. У меня управа на тебя есть!

И вырвал из-за пазухи мешочек, помахал перед Агле прядкой ее же волос. В груди у Агле словно скрутился гнилой ком корней. Ишь ты, не поскупилась Гражина гонцу. Ведьма подумала, что в корзине у нее нож для срезания трав. Только где та корзина?

А неизвестный пялился на нее рыбьими глазами с обрюзгшего, словно пеплом присыпанного, в прыщах лица. И на нем попробовала Гражина то меняющее внешность зелье. Болящий. И оттого еще более злой!

— Я как проклятый в хижину хожу, аж ночевать там поселился! А лекарка, что помощь мне должна оказывать — а где она? Сладко в замке ест, на мягких перинах спит? И молчит, тварь! Ни словечка в Састину не послала! Уж беспокоится госпожа!

Он отодвинул руку с лица Агле, позволяя ей вдохнуть. И заговорить.

— Уговор же был... — она откашлялась. Так и тянуло сплюнуть нанесенную гниль в траву. А лучше — насильнику в лицо, и пусть разом закончится все!

Злые слезы лезли на глаза. Ей так не хотелось перед ним плакать!

— Ветлу вон видишь? — он тылом вздутой руки повернул лицо Агле в сторону. Щека от ядовитой пыли тут же засвербела. — Там в дупле между сучьями клетка с голубями. Пронесешь в замок, спрячешь на голубятне. Кто их когда считает! Напрямую будешь госпоже писать. Только смотри, чтоб замковые их не сожрали. Новых не получишь. А получишь... — он вытащил узкий нож для разделки шкур, полоснул Агле по бедру сквозь юбку. Неглубоко, но ужасно болезненно.

— Горло перережу, курица! На хрен ты такая никчемная хозяйке сдалась? Каждый день чтоб было письмо! — он перенес нож к горлу Агле, слегка надавил. — Через день, на крайняк. Поняла, дура?

Ждал, что ведьма кивнет, чтобы насладиться ее болью.

— Поняла! — Агле стукнула его коленом в живот. И пока он оглушенно охал, кинулась бежать, подбирая юбки, к замковому рву. Там, где бревнышки и калитка. У ней были ключи. Разведчик Гражины не гнался следом. А за корзиной можно и позже выйти. И хоть пажа с собой брать, хоть поваренка... Слезы застили глаза!

Гражина! Проклинаю тебя!

Оскользнувшись, ведьма сверзилась в ров у берега. Окончательно перемазала юбки. И калитка в тумане все никак не находилась.

Зато откуда-то снизу послышались голоса. В изнеможении Агле упала, грязными руками хватаясь за траву, вскарабкалась ближе к стене, и звук сделался отчетливей. Похоже, там находился один из воздуховодов, сберегающих замковые подземелья от сырости и плесени.

Агле узнала голос Юргена.

«Господь — твердыня моя и прибежище моё, Избавитель мой, Бог мой — скала моя; на Него я уповаю»…

Чьи-то шаги ворвались в подземелье и, споткнувшись, замерли.

«Шух-шух» «камня» по лезвию шелестело в воздухе. Агле тяжело дышала, напрягая слух.

— Ты почему здесь? За твоим оружием следить моя обязанность, — выговорил с досадой Нель. Оруженосец, герольд? Или кем он является в тайном Ордене, что Уж возглавляет?

В Ордене?! «Орден зовется «Консата», и брат — его магистр, — прозвучал, как наяву, в ушах Эгле глуховатый шепот Гражины. — Иначе не управиться бы ему с кольцом Магистров. Впрочем, тебе знать это незачем. Как и то, как мы эти сведения добыли. Пошла вон!»

— Я хотел побыть один, — отрезал Юрген.

— Прости меня. Мы тогда ночью плохо поговорили. Неправильно.