Чтение онлайн

— Юрген, ты ей говорил о Переходе?

— Нет.

— Тогда откуда...

— Голоса из гримуара! — выкрикнула она. — И дед Роман... поминал...

И заплакала. Слабо, как котенок, как бесконечный серенький осенний дождик. Вроде и не течет совсем, но и не может остановиться.

— Хватит, ары...

Юрген протянул руку, Нель вложил в нее платок, и князь стал вытирать Агле глаза. А она — рассказывать. Все, что копилось в ней — насчет деда, силы, погибшего сельца, кисти висельника — все неудержимо полезло наружу. Все, кроме Гражины. Ее внимательно слушали. Рошаль и Береш — так точно не доверяли. Галич хмыкал и крутил головой, Шенье приоткрыл рот, словно слушая волшебную сказку. Но Переход сказкой не был!..

— Агле, мы знаем о Переходе, — сказал Рошаль. — Даже лучше, чем ты можешь себе представить. Но в следующий раз он откроется только через месяц. На новое полнолуние. И... все точки открытия здесь нестабильны, чтобы протащить через них целое войско. Мы...

— Мы ни разу такого не делали, — сказал Юрген.

— Добрая дева, если ты знаешь о Переходе — должна знать и о трех вещах, которые с ним связал Ян Безумец, — добавил Шенье. — Конса... мы... должны были хранить их и передавать из века в век. Но у нас осталось... есть только кольцо. И то только потому...

— Что кто-то ограбил своего бывшего хозяина, — Рошаль со значением глянул на Неля.

— Потому что не в коня Гнату корм, — огрызнулся тот. — "Есть меч — но не тебе им сечь, есть красная девица — но не тебе на ней жениться".

— А, раз козе смерть, — законник махнул рукой. — Три артефакта: нападение — меч, защита — кольцо, дорога — медальон. Когда Ян делал Переход, он предусмотрел не только спорадическое открытие. Но медальона у нас просто нет. И говорить не о чем.

— Голоса из гримуара говорят, что могут открыть путь для войска, — выкрикнула Агле.

— Мы можем на этот гримуар посмотреть хотя бы? — дернул себя за ус барон Галич.

— Да! — Агле сглотнула слезы. Ее не прогоняют. К ней прислушиваются!

— Голоса какие-то... Девица Орлеанская! — пренебрежительно бросил Береш и отправился в комнату ведьмы за ее сумкой. Четверть часа прошла в томительном ожидании. Ведьма сидела не поднимая глаз.

Нель положил сумку на стол поверх карт и отошел, скромно опуская глаза. Агле сунула руку на самое дно. И вытянула книгу, обтянутую черной кожей. Вздутой, местами поцарапанной или вовсе распадающейся на почерневшем деревянном окладе. Ей всегда представлялось, гримуар обшит человеческой кожей, а дед Роман только смеялся. И грамоте учил по нему. Кое-как слова умеет сложить, и ладно.

Сколько ни выскребывала, а не смогла дотянуться, найти, извлечь его Гражина. А под руку Юргена гримуар ластился сам, как кошка.

Рошаль скептически клонил голову к плечу, Шенье приоткрыл рот, задумчиво заведя глаза к потолку. Либавец пыхтел и морщился, не одобряя колдовских штучек. Аллояр моргал... Галич...

— Предупреди, — толкали ведьму голоса, — об опасности предупреди. Что отдадут самое дорогое.

— Жизнь? — выдохнула Агле в ужасе.

— Зачем, — голоса из гримуара засмеялись. — Жизнь порой стоит меньше медной монеты. Самое дорогое. Самое важное. Пусть вызовутся, кто готов. Положат ладони на обложку.

Получилось, не одна она услышала. Юрген первым опустил на черную потрескавшуюся кожу ладонь. За ним Рошаль. Шенье. И — Нель Береш. Этот, возможно, не слышал, просто подражал князю.

— И ты, — обратились к ведьме голоса.

Она повиновалась.

Шенье отдернул руку и сунул в рот, стал облизывать:

— Колется!

— Не надо в рот! Мало ли какую подцепил заразу! — взялся за склянки Рошаль. И тоже застыл с открытым ртом. Гримуар открывался. Но вместо письмен на ветшающих страницах, что Агле так хорошо помнила... Страницы были взрезаны розой, и в пятиугольном гнезде покоился, сверкая лиловым, магистерский медальон.

— Каждый из них отдаст... из вас — самое дорогое. Ты — его, Береш — Майку...

— А он... Юрген? — Агле напрягшись вслушивался в не слышный прочим шепот.

— А он — себя.

— А Рошаль? Шенеье?

— Ты все узнаешь. Не торопись. Смотри.

— Мы можем открыть Переход, не дожидаясь полнолуния. Здесь и сейчас. На сколько угодно долго.

Юрген протянул ладонь к медальону, между рукой и предметом словно вспыхнул свет, луч, сноп лучей. Медальон медленно воспарил. Зал замер. Каждый мужчина сверлил артефакт взглядом. Лиловая крышка откинулась, показав свернутую спиралью золотую проволоку, проткнутую насквозь золотой же иглой с мелкими буковками подписи, которую Агле не умела прочитать. И так же медленно закрылся.

— Во имя Славящей Аль Керим... — прошептал Рошаль.

— То есть, крылатая девушка с песочными часами...

— Не выдумка, нет, — выдохнул Аллояр на вопрос Неля. — Ох, доведут нас святые до беды. Ян спятил... и мы... тоже.

— Да хватит вам! Ну, цацка, ну, древняя. Магистру бы меч еще. Эй, лапушка, может, у тебя припрятан меч? — глядя на Агле. прогудел Либавский князь.

Та отступила. Юрген пожал ей руку. Сказал остальным:

— Будет. Неделя нам на подготовку, ары, — остановил разговоры он. — Пойдем сразу к Эркелю. Рошаль…

Канцлер, слушая Юргена, наклонил голову к плечу.

— Задействуй гелиографы.

— Юрген, я одобряю твою уверенность, — отозвался Анри едко. — Но хотелось бы проверить сперва, как эта штука работает. А вдруг не работает совсем, или утянет нас не туда, или вообще располовинит между мирами...

Береш, что внимательно слушал, выглядывая и-за плеча Шенье, громко фыркнул:

— Я, как человек, что не раз пользовался Переходом, могу сказать. Ян был безумец, но не идиот. Мы там вряд ли застрянем, когда медальон при нас. Лишь бы по времени раньше или позже не выкинуло.

— А что, и такое возможно? — приподнял в восторге бровь Шенье. — Я ну просто обязан попробовать.

— Капитул, свободны. А те, кто открывал гримуар — остаются, — распорядился князь Вакарас. — Будем пробовать. Только Агле надо дать умыться, переодеться и отдохнуть.

— Я не устала!

— На переодеться и помыться я настаиваю! От тебя разит, моей мазью в том числе, — наклонил к ней дубленое лицо Рощаль, прикрывая от остальных. — Да и порез на бедре меня беспокоит. Очень выглядит, как порез от ножа.

— Я травы срезала. И задела случайно, — пришло Агле на ум объяснение. — Перепугалась, бежать кинулась. Там еще корзина моя валяется.

— Барон Береш найдет твою корзину...

— Я могу! — влез красавчик Андре.

— Да вы не найдете, там запутано объяснять, — ведьма внутренне ахнула. Там же голуби в ветле остались! Прямо вот сейчас она не готова сказать Юргену о Гражине, а значит, надо забирать голубей. вилять, тянуть время. Пока само не разрешится. Или гонец Гражины не помрет, попавшись кому-либо из стражей Ауле — на что ведьма и надеяться не смела. Или они все не уйдут через Переход воевать.