Чтение онлайн

Складывалось парадоксальное положение. Чисто формальные отношения с Финляндией, воюющей на стороне Германии, уже оккупировавшей Норвегию, для т. Ли оказались слишком значимыми. Во всяком случае, важнее тех действий союзников, которые могли положить начало освобождению его родины от нацистских захватчиков.

И все же восторжествовала именно такая точка зрения. Возможно, тому в немалой степени способствовала позиция предельно осторожного адмирала Д. Тови, не испытывавшего особого желания отправлять корабли вверенного ему флота метрополии в малознакомые воды Арктики, да еще и отвечать за всевозможные последствия такого рейда. Нельзя исключить и иного — мнения контр-адмирала Ф. Вайена. Уже побывавшего 31 июля на рекогносцировке у берегов Шпицбергена и категорически заявившего после возвращения, что этот полярный архипелаг никак не годится для создания военно-морской базы.

Как бы то ни было, 12 августа в Лондоне, при отсутствии У. Черчилля, находившегося в США, состоялось важное совещание. Принявшие в нем участие министр иностранных дел Великобритании А. Иден и несколько членов норвежского кабинета, в том числе т. Ли, решили отказаться от высадки союзных сил на Шпицбергене24. И.М. Майский, также приглашенный на встречу, ни повлиять на ход обсуждения, ни изменить ее итоги не смог. Ему оставалось лишь одно — информировать Москву о произошедшем.

Между тем на самом Шпицбергене советские шахтеры готовились отразить возможное нападение немцев. Они «организовали круглосуточное дежурство из членов партии, в задачу которых входило наблюдение за морем и за всеми подходами к рудникам, установили две секретные радиостанции вне пределов рудников, продовольствие и теплую одежду спрятали в шахту, из охотников организовали два партизанских отряда. Механическая мастерская начала изготавливать стаканы для гранат, которые при испытаниях показали превосходные результаты. В случае прихода немцев население было подготовлено для ухода в горы, для чего каждому выдали шестидневный запас продовольствия»25.

Тревожное ожидание завершилось 20 августа. В тот день на радиостанцию Баренцбурга поступила телеграмма, подписанная В.М. Молотовым. Она известила о том, что правительство приняло решение об эвакуации советского населения Шпицбергена, которую осуществит на английском пароходе под конвоем британских же кораблей26. А 25 августа в девять часов утра в Айс-фьорд вошли крейсеры «Найджириа» (под вымпелом контр-адмирала Вайена) и «Аура», эсминцы «Икарус», «Антелоп», «Энтони» и транспорт «Эмпресс оф Кенеда», на борту которого на всякий случай находились два батальона канадских войск.

Прибывший в Баренцбург сотрудник посольства СССР в Лондоне П.Д. Ерзин передал консулу Волнухину обращение И.М. Майского, в котором говорилось: «Ко всем советским гражданам на Шпицбергене!

Правительством СССР принято решение немедленно эвакуировать всех советских граждан со Шпицбергена в Архангельск. Британское правительство приняло на себя заботу о доставке советских граждан со Шпицбергена в Архангельск на английском пароходе под конвоем английских военных судов. Предлагаю поэтому всем советским гражданам на Шпицбергене с получением настоящего распоряжения срочно подготовиться к эвакуации и затем отправиться на английском пароходе в Архангельск. Предлагаю далее во всех делах, касающихся эвакуации, следовать указаниям начальника эскадры британского адмирала Вайена»27.

Шахтеры, получившие право взять с собой не более 50 килограммов веса на человека, начали грузиться: в Баренцбурге — на транспорт, в Грумант-Сити и Пирамиде — на крейсеры. Перед отходом англичане подожгли рудник в Грумант-Сити и уже добытые 120 тысяч тонн первосортного угля.

В 2 часа пополудни 27 августа эскадра снялась с якорей и трое суток спустя, в 18 часов 30 августа, вошла в устье Северной Двины. Оттуда советских шахтеров пароходами «Вишера» и «Онега» на следующее утро переправили в Архангельск28. Британские же корабли и транспорт вновь взяли курс на Шпицберген. Там 2 сентября приняли на борт «Эмпресс оф Кенеда» весь персонал норвежских шахт и по их просьбе доставили в Англию29.

Покинутый всеми архипелаг пустовал недолго. Уже 25 сентября подтвердились худшие опасения Москвы. На грунтовом аэродроме близ Лонгиербюне приземлился транспортный самолет «Юнкерс-90». Он доставил десять человек метеорологов, радиста, солдат охраны, а также все необходимое оборудование и запас продовольствия на девять месяцев. Вскоре первая секретная германская полярная станция начала регулярно передавать сводки погоды, без которых не могли обойтись ни авиация, базировавшаяся на севере Норвегии, ни корабли военно-морского флота, продолжавшие прорываться в Атлантику через Норвежское и Гренландское моря..

Тремя неделями позже эту станцию случайно обнаружил британский самолет-разведчик. В Айс-фьорд был послан эсминец, обстрелявший немецкий лагерь и заставивший его эвакуироваться. Как оказалось, ненадолго. Вскоре ту же группу доставили на прежнее место, и она продолжила работу вплоть до весны следующего года30.

Оставив Шпицберген и Медвежий на произвол судьбы, или, точнее, на волю германского верховного командования, Лондон вместе с тем делал все возможное для защиты жизненно необходимой, прежде всего для Англии, протяженной морской коммуникации, связывающей ее с Америкой. Ради того еще 27 марта 1941 года представители штабов Великобритании и США подписали соглашение «Об основных принципах сотрудничества во время войны». Оно же, помимо всего прочего, установило зоны ответственности за безопасность конвоев, следовавших через Атлантику. Линия раздела между ними прошла по 20° восточной долготы, то есть через Исландию.

В соответствии с соглашением Вашингтон резко расширил свое военное присутствие в приполярном Севере. Не довольствуясь полученными незадолго перед тем британскими воздушными и морскими базами на Ньюфаундленде — в Арджентайне, Сент-Джонкен и создаваемыми в Гренландии, вооруженные силы США 7 июня 1941 года сменили британские силы в Исландии, прочно обосновавшись близ Рейкьявика, в Кефлавике.

Практически одновременно, 1 июля, командование ВМФ США создало и «Гренландский патруль». Небольшое соединение, поначалу включавшее пять катеров береговой охраны, в октябре пополненное вооруженным ледоколом «Рерайтен» и кораблем пограничной охраны «Беэр». На них возложили ответственное поручение: постоянно находиться в Датском проливе и немедленно уведомлять о появлении там немецких линкоров, рейдеров либо подводных лодок31.

При создавшихся обстоятельствах пришлось принять собственные меры для защиты Баренцева и Карского морей и Северному флоту. По приказу от 11 июля его командующего, контр-адмирала А.Г. Головко, в соответствии с довоенными, но так и не осуществленными планами, при входе в проливы Маточкин Шар и Югорский Шар установили две береговые батареи, каждая из которых имела по два 76-миллиметровых, два 45-миллиметровых орудия и один пулемет. На северную оконечность Новой Земли, мыс Желания, отправили одно 45-миллиметровое орудие. А после решения об эвакуации со Шпицбергена, 23 августа, для обороны ключевого пункта Северного морского пути — Диксона, там разместили две двухорудийные — 130-миллиметровые и 45-миллиметровые — батареи.

С той же задачей — оборона Карского моря, приказом Головко от 19 августа сформировали Северный отряд Беломорской военной флотилии. Включили в него гражданские до начала войны, мобилизованные и наспех вооруженные суда — СКР-18 (сторожевой корабль), ледорез «Литке», СКР-19 (ледокольный пароход «Дежнев»), СКР-61 (траулер «Тралмастер»), СКР-65 (траулер «Астрахань»); оперативно починили девять полярных станций, ставших теперь и постами наблюдения; второй отряд полярной авиации — ГУСМП. Командующим отрядом утвердили капитана 1-го ранга Н.П. Аннина, а базой определили поселок Хабарово, расположенный в западной части Югорского Шара32.

Командование Северного флота полагало, что таких сил для защиты западного сектора советской Арктики от проникновения врага вполне хватит. И тому имелись достаточные основания.

Осенью 1941 года основные бои в Заполярье шли на суше — на перешейке, отделяющем полуостров Средний от материка, вдоль реки Западная Лица. Даже через три месяца после перехода советской границы корпус «Норвегия», потеряв половину численного состава, смог продвинуться всего на 24 километра. И потому генерал Дитль вынужден был воззвать о помощи. Он получил: 6-ю горнострелковую дивизию, срочно переброшенную из Греции, 9-й мотопехотный полк СС, 388-й пехотный полк, 14-й финский пехотный полк. С новыми силами немцы 8 сентября опять начали наступление — все на том же мурманском направлении, форсировали Западную Лицу и даже углубились на 8 километров.