Чтение онлайн

Именно тогда Сталину пришлось напомнить Черчиллю об обещанной поддержке в Арктике. «Если создание «второго фронта» на Западе, — писал он от 13 сентября британскому премьеру, — в данный момент, по мнению английского правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство активной военной помощи Советскому Союзу против общего врага? Мне кажется, — продолжал Сталин, — что Англия могла бы без риска высадить 20–25 дивизий в Архангельске…»33.

Англия не смогла, и в Заполярье Красной армии пришлось обходиться собственными силами. На самое опасное направление стянули все, что только смогли: 14-ю, 52-ю и «Полярную» (186-ю) дивизии неполного состава. 17 сентября они перешли в контрнаступление: сумели отбросить немцев за Западную Лицу, вынудив теперь уже противника перейти к обороне. К 17 октября, с наступлением зимы, фронт стабилизировался. Оставался неизменным вплоть до октября 1944 года.

Более успешно развивались события на море.

Корабли Северного флота, усиленные пришедшими в Полярный британскими — двумя подводными лодками, минным заградителем и несколькими тральщиками, весьма активно действовали на коммуникациях у северного побережья Норвегии. За шесть месяцев 1941 года они потопили 20 судов общим тоннажем свыше 65 тысяч тонн и повредили еще 2 тоннажем почти 4 тысячи тонн, способствовали успеху на сухопутном фронте, ибо предельно сократили подвоз пополнения и боеприпасов частям генерала Дитля.

Потери же самого Северного флота находились в допустимых пределах. До конца года немцам удалось потопить эсминец «Стремительный» — в порту Полярного прямым попаданием бомбы во время авианалета; три тральщика — Т-889, Т-890, Т-898; транспорт «Аргунь»; два сторожевика военного времени — СКР-27 (траулер «Жемчуг»), СКР-70 (траулер «Урал») и тральщик ТЩ-4 И (траулер «Ненец»).

Немногочисленные в арктических водах германские военно-морские силы вынуждены были заниматься только одним — проводкой собственных транспортов вдоль северонорвежского побережья. Потому-то союзническим конвоям, ставшим с сентября регулярными, и удавалось, выходя из Хваль-фьорда (Исландия), благополучно миновать наиболее опасную зону — воды между Шпицбергеном и Северной Норвегией. Из 57 судов, уже проследовавших в Архангельск, Мурманск, Молотовск и обратно, погибло лишь одно, торпедированное подводной лодкой. Кроме того, немцы потопили и один британский эсминец охранения34.

Однако с наступлением зимы внезапно в корне изменилась, и далеко не в лучшую сторону, поначалу благоприятная для союзников военная ситуация в Арктике. Да и не только там, но и во всем мире.

7 декабря началась широкомасштабная японская агрессия. Авиация Страны восходящего солнца нанесла сокрушительные удары по Перл-Хабору, острову Гуам, Маниле, Гонконгу. Ее армия вторглась на Филиппины, в Таиланд, Малайю, Бирму, Индонезию. Франклин Рузвельт тут же обратился к конгрессу с просьбой объявить войну Японии, что тот и сделал на следующий день. All декабря, в соответствии с условиями Антикоминтерновского пакта, Берлин и Рим открыто присоединились к Токио, стали его союзниками.

Теперь Соединенным Штатам невольно приходилось, и в довольно значительной степени, сокращать военную помощь, оказываемую Лондону и Москве.

В еще более опасном положении оказалась Великобритания. Итало-немецкая армия «Африка» под командованием генерала Роммеля возобновила наступление и вновь оказалась под Эль-Аламейном. Всего в 150 километрах от Александрии. Создала непосредственную угрозу захвата не только Каира, но и Суэцкого канала, даже Ближнего Востока.

Подобный поворот событий и вынудил Уинстона Черчилля в большей степени озаботиться судьбою Британской империи, нежели боевыми взаимодействиями с СССР.

В Кремле приходилось искать выход из еще более страшной ситуации. Ведь враг блокировал Ленинград, стоял у порога Москвы, захватил Киев, Харьков, Ростов-на-Дону. И все же в ходе советско-британских переговоров, проходивших с 16 по 20 декабря в советской столице для окончательного согласования и подписания договора о союзе и взаимной помощи в войне против Германии, Арктика напомнила о себе.

18 декабря, обращаясь к А. Идену, Сталин заметил: «Если мы не желаем превратить военное соглашение в простую бумажку, то необходимо, чтобы оно было подтверждено определенными практическими действиями. В прошлом мы ставили вопрос о «втором фронте»… о присылке британских войск на советский фронт. Если британское правительство считает в настоящий момент данное предложение несущественным, то мы готовы не настаивать на нем и выдвигаем теперь новое, третье предложение: совместная англо-советская операция на Севере, в районе Петсамо и в Северной Норвегии. СССР смог бы дать для этой операции сухопутные силы, от Англии потребовалась бы помощь с флотом и авиацией. В результате было бы оккупировано Петсамо, и в Северной Норвегии был бы создан очаг сопротивления германской агрессии. В дальнейшем туда можно было бы направить и норвежских волонтеров».

Подобное предложение выражало полное понимание интересов британского кабинета и являлось, при желании, достаточно просто выполнимым. Потому Иден и проявил готовность пойти навстречу советской стороне. Что касается Северной операции, ответил он, то она представляется ему весьма желательной и осуществимой. Он готов начать переговоры о ней уже сейчас, во время своего пребывания в Москве, с привлечением к обсуждению этого вопроса генерала Нея (начальник Имперского генерального штаба. — Прим. авт.). И поспешил уточнить: «Когда примерно данная операция предполагается?»

«Через месяц или, может быть, через шесть недель», — ответил Сталин»35.

К теме Севера вернулись на последней встрече, 20 декабря. Сталин вновь подчеркнул, что «не склонен требовать чего-либо невозможного и поэтому не настаивает на присылке английских войск на советский фронт». Продолжил: «Если британское правительство готово принять участие в операциях по Петсамо, он может это только приветствовать и готов устроить генералу Нею свидание с начальником советского Генерального штаба маршалом Шапошниковым».

Тут же, по телефону, договорился о свидании военачальников36. К сожалению, дальше единственной, к тому же оказавшейся чисто протокольной, встречи Нея и Шапошникова дело так и не пошло. Почему — вскоре, уже из Лондона, объяснил Майский в сообщении о беседе 24 января 1942 года с Криппсом, только что отозванным из Москвы. Выяснилось, что бывшего посла «очень беспокоит проблема транспорта из Англии и США в СССР». Что, по его мнению, «на Архангельск до весны рассчитывать особенно не приходится… К тому же немцы начали уже охотиться за конвоями в районе Мурманска, и не безрезультатно. Пока Петсамо и север Норвегии остаются в руках немцев, эффективная охрана прилегающих морей от самолетов и подводных лодок Германии невозможна». Иными словами, признал правоту Сталина.

Сообщая об этом разговоре, Майский добавил: «Аналогичное мнение здесь приходится слышать на каждом шагу в правительственных и парламентских кругах»37.

Стаффорд Криппс, по сути, выразил опасения, господствовавшие в те дни в адмиралтействе. Опасения, порожденные прежде всего переходом сильнейшего в мире германского линкора «Тирпиц» под охраной четырех эсминцев в Тронхейм 16 января. Именно этот корабль и заставил командование британских ВМС отсрочить выход очередного конвоя на Архангельск — РQ-9, отклонить предложение провести задуманную Москвой операцию у Киркинеса и Петсамо. Правда, почти сразу же отменило распоряжение о задержке выхода судов на восток, сопроводив такое решение строжайшим для исполнения условием: одновременно в районе между 10° западной долготы и 15° восточной долготы, то есть от Исландии до Шпицбергена, не должно находиться более одного конвоя38. Попыталось тем самым свести к минимуму возможную опасность.

Предосторожность оказалась более чем своевременной. 23 февраля в Айс-фьорде, что в 15 милях от Тронхейма, появилось еще пять немецких кораблей. Карманные линкоры «Адмирал Шеер» (при переходе Северным морем получивший несерьезное повреждение, нанесенное торпедой британской подводной лодки «Трайдент») и «Принц Ойген», которых сопровождали три эсминца. Столь мощное соединение стало причиной постоянной головной боли у адмирала Тови. Ведь теперь противник мог в любой момент нанести сокрушительный удар не только по конвоям, но и по флоту метрополии. В любом месте между островами Ян Майен и Медвежий.