Чтение онлайн

Вполне законные, никем не запрещённые действия. Даже непременные для коммунистов, и делавших десятилетие назад эту самую революцию. Однако ЦКК посчитала такое поведение лидеров оппозиции «антипартийным», что выражалось в «отказе от переноса партийных разногласий за пределы партии и от организации или участия в нелегальных собраниях».

Назвав праздничные шествия «нелегальными», да ещё «направленными против советской власти», ЦКК пошла дальше. 12 ноября на заседании президиума постановила:

«Немедленно поставить на голосование членов ЦК и ЦКК путём опроса исключение из ЦК и ЦКК членов и кандидатов ЦК тт. Каменева, Смилги, Евдокимова, Раковского, Авдеева и членов ЦКК Муралова, Бакаева, Шкловского, Петерсона, Соловьёва и Лизденя. Считать необходимым снять указанных товарищей с руководящей партийной и советской работы… Тт. Троцкого и Зиновьева из рядов ВКП(б) исключить.

Предупредить тт. Каменева, Смилгу, Евдокимова, Авдеева, Радека, Муралова, Бакаева, Шкловского, Петерсона, Соловьёва и Лизденя, что вопрос о совместимости их фракционной деятельности с пребыванием в рядах ВКП (б) президиум ЦКК ставит на обсуждение XV съезда партии».

14 ноября ПБ согласилось с предложением президиума ЦКК, то есть утвердило его [470] .

Тридцать один видный оппозиционер — и подвергнувшиеся остракизму, и лишь ожидавшие своей очереди — в тот же день, 14 ноября, направили в ЦК и ЦКК протест, вряд ли надеясь, что он хоть как-то повлияет на их судьбу.

«Такой неслыханно обостряющий всю обстановку факт, — писали они, — как исключение тт. Троцкого и Зиновьева из партии, мотивируется мнимым перерастанием оппозиционной деятельности в антисоветскую. Эта мотивировка обозначает, конечно, решение перейти к массовым арестам оппозиции.

Незачем говорить, что это не внесёт ни малейшего успокоения ни в партию, ни в рабочий класс. Это не испугает оппозицию, ибо бессмысленно думать, что подобные кары заставят нас, большевиков-ленинцев, отказаться от защиты взглядов, в правильности которых мы глубочайше убеждены. Но это нанесёт партии и советской власти рану, залечить которую будет уже невозможно» [471] .

Тем временем, как бы следуя предложению президиума ЦК, 17 ноября ПБ приняло решение «снять с ответственной работы» полпреда в Италии Каменева, заместителя наркома по иностранным делам Ра-ковского, члена коллегии ЦСУ В.М. Смирнова, наркома внутренних дел РСФСР А.Г. Белобородова [472] . Однако это было далеко не первое решение о трудоустройстве оппозиционеров. 10 ноября такое же наказание обрушилось на члена коллегии наркомата финансов Преображенского, а день спустя — на наркома почт и телеграфов СССР И.М. Смирнова, после чего его исключили из партии [473] .

Стараясь подсластить горькую пилюлю, 30 ноября ПБ ханжески решило выдать мандаты, но с совещательным голосом, на XV съезд «бывшим членам ЦК и ЦКК Каменеву, Смилге, Евдокимову, Раковскому, Авдееву, Муралову, Бакаеву, Петерсону, Соловьёву, Лизденю» [474] . Видимо, чтобы они смогли присутствовать на собственной гражданской казни.

И действительно, уже при открытии съезда Орджоникидзе одним из первых поднялся на трибуну и ознакомил делегатов с постановлением президиума ЦКК от 12 ноября. Да ещё добавил: «Мы считаем, что XV съезд должен положить конец тому положению в партии, которое было до сегодняшнего дня. Нельзя допускать, чтобы ничтожная группа товарищей, составляющая всего полпроцента всей партии, хотя в её среде находятся товарищи с большими заслугами в прошлом, нельзя позволить, как бы ни были велики эти прошлые заслуги, чтобы они нарушали единство нашей партии и раскалывали партию Ленина» [475] .

3 декабря Сталин, выступая с политическим отчётом ЦК, особый его раздел посвятил оппозиции и дискуссии с ней. Заметил: «На вчерашний день за партию проголосовали 724 тысячи товарищей, за оппозицию — 4 тысячи с лишним». Детально, по пунктам, разобрал разногласия с меньшинством, начав, естественно, с вопроса «о возможности победоносного социалистического строительства в нашей стране».

Завершил же данный раздел весьма кратко: «Если оппозиция хочет жить в партии, пусть она подчинится воле партии, её законам, её указаниям без оговорок, без экивоков. Не хочет она этого — пусть уходит, где ей привольнее будет» [476] .

7 декабря Орджоникидзе выступил с часовой речью и часть её посвятил оппозиции, которая, по его словам, «начиная с XV съезда всё время вела, не переставая, фракционную борьбу». Привёл примеры: выступление Зиновьева в Колонном зале, проводы Смилги на Ярославском вокзале, демонстрации 7 ноября, устройство типографии, нелегальных собраний.

«Прежде чем исключить из партии Троцкого и Зиновьева, — пояснил глава ЦКК, — президиум Центральной контрольной комиссии поставил им условие отказаться от нелегальных собраний, и только. Не то что фракцию распустить, не то чтобы отказаться от взглядов, несовместимых с пребыванием в партии, а только одно требование — отказаться от нелегальных собраний. Выступайте на ячейках, на собраниях, развивайте свою „Платформу". Всё что угодно, только откажитесь от нелегальных собраний».

Орджоникидзе не кривил душой. Не преувеличивал, не приукрашивал. Газета «Правда» в «Дискуссионных листках» опубликовала немало материалов оппозиционеров. В № 1 (30 октября) — статьи Смилги и Евдокимова; в № 2 (2 ноября) — речи на октябрьском пленуме Зиновьева и Троцкого, статью Зиновьева «21 условие ленинского Коминтерна»; в № 3 (5 ноября) — «Контртезисы оппозиции о работе в деревне»; в № 5 (17 ноября) — «Контртезисы о пятилетием плане».

Потому и возмущался Орджоникидзе: «Как они нам ответил тогда? Они сказали: вы нам приставляете револьвер, дайте нам подумать, обсудить. Ну, товарищи, при таком отношении к партии совместное пребывание в партии невозможно» [477] .

18 декабря, накануне закрытия съезда, на голосование была вынесена резолюция, предложенная Орджоникидзе. Она потребовала исключить из партии 75 активных деятелей оппозиции, а среди них — Бакаева, Евдокимова, Каменева, Лашевича, Муралова, Пятакова, Радека, Раков-ского, Смилгу. Кроме того, резолюция предусматривала также исключение из партии и 23 членов группы демократического централизма (децистов), созданной ещё в 1920 году Т.В.Сапроновым и вскоре развалившейся, но напомнившей о себе в 1927 году «Платформой 15-ти», которой солидаризировалась с Троцким и Зиновьевым [478] .

Как только был прочитан проект резолюции от оппозиции, с заявлением от своего имени и Муралова, Раковского и Радека выступил Смилга.

«Исключение из партии, — уведомил он делегатов, — лишает нас партийных прав, но не может освободить нас от тех обязанностей, которые приняты каждым из нас при вступлении в ряды коммунистической партии. Исключённые из её рядов, мы останемся, как и раньше, верными программе нашей партии, её традициям, её знамени. Мы будем работать над усилением коммунистической партии и её влияния на рабочий класс.

Мы заявляли и заявляем о подчинении решениям XV съезда и о роспуске нашей фракции. Мы обязались защищать наши взгляды в рамках партийного устава…

Нас исключили за наши взгляды. Они изложены в нашей „Платформе" и тезисах. Мы считаем эти взгляды большевистскими, ленинскими. Отказаться от них мы не можем, ибо ход событий подтверждает их правильность…

Исключение оппозиционеров, как и другие репрессии против них, имеют целью вырвать с корнем оппозиционные идеи из партии. Но поскольку эти идеи правильно отражают исторические интересы пролетариата и основные задачи партии, они, несмотря на репрессии, будут в партии жить и рождать новых защитников» [479] .