Чтение онлайн

К той же проблеме Осинский подошёл и с другой стороны. «Действительно, — пояснил он, — покупательная сила червонца на товары поднялась на 10 %», но не пояснил, что такое снижение произошло отнюдь не из-за ситуации на рынке, а было проведено по решению ПБ. «Но если бы, — продолжил он, — не произошло снижения (цены) на золото за тот же период на 28 %, то, может быть, и даже несомненно, покупательная сила червонца на товары поднялась бы ещё больше, и вот это повышение мы потеряли».

Осинский развил избранную тему: «Рыков в своей речи говорил, что, по-видимому, мы имеем дело с перевыпуском банкнот. Ежели это констатирует сам Алексей Иванович Рыков, для чего же мы тут так рекламируем положение о червонце, когда на самом деле есть чёрная точка в этом отношении? Это означает, что мы должны принять усиленные меры к поднятию курса червонца. Поэтому я считаю, что это место надо вычеркнуть».

Отметил Осинский и другие огрехи рассматриваемого документа. «Слишком оптимистично, — указал он, — сформулирован вопрос… о наших хлебозаготовках… Наша суммарная посевная площадь повышалась каждый год в размере свыше 6 %, начиная от 23 года к 24-му, от 24-го к 25-му и от 25-го к 26 году… Но в нынешнем году она увеличилась, считая технические культуры, только на 1 %».

А затем объяснил, почему он о том заговорил: «Если вы хотите знать, какое положение сейчас с посевной площадью по отношению к 1913 году, то я специально заказал об этом справку… Работники ЦСУ считают, что нынешняя посевная площадь составляет до 90 % 1913 года, а работники Госплана считают, что она составляет 95 %. Следовательно, по всем оценкам мы ещё не достигли нормы 1913 года. Нам есть ещё куда расширяться».

И снова от данных перешёл к их толкованию. «Почему же в нынешнем году, — задал он вопрос, — произошёл такой слабый прирост посевной площади? Потому что хлебозаготовительные цены были слишком низкие». И подтвердил беспристрастность, независимость своих суждений: «Товарищ Каменев предложил в прошлом году понизить хлебные цены… до 90 копеек (за пуд), а может быть, и ниже. Причём как крайний предел предлагал 85 копеек».

Обвинение на этот раз оппозиции? Отнюдь. «По сообщению товарища Микояна, — продолжал Осинский, — мы заготовили хлеб по 84,7 копейки на круг за год. Я должен констатировать… Та цена, которую мы платили в прошлом году, недостаточна. И считаю своим священным долгом сейчас это отметить».

«Цена была недостаточна, — продолжал Осинский, — и повышение на 2,75 копейки, которую планируют (в проекте говорилось несколько иначе: „Держа твёрдый курс на сохранение в общем и целом цен на зерновые хлеба и специальные культуры на уровне истекшего года“. — Ю.Ж.) также недостаточно, тем паче, что мировые цены… в нынешнем году выше прошлогодних. А в этом пункте содержится необычайно оптимистическая установка насчёт хлебозаготовок, и потому в этом кроется опасность.

Мы в таком виде это предложение не можем принять, или же нужно принять изменение в соответствующем основном пункте, который содержится в резолюции» [440] .

С возражениями, и весьма зыбкими, выступил только Микоян. Тем не менее его речи, да ещё Куйбышева, для членов ЦК и ЦКК оказалось вполне достаточно, чтобы отвергнуть любые замечания. Документ, внесённый Рыковым и дополненный редакционной комиссией, утвердили. Против него набралось всего десять голосов — Бакаева, Евдокимова, Зиновьева, Каменева, Осинского, Пятакова, Раковского, Смилги, Сокольникова и Троцкого.

ПБ и правительство СССР добились своего. Программу подготовки к отражению надуманной, не имевшей никаких ни прямых, ни косвенных подтверждений агрессии приняли. Резолюция потребовала в предстоящем году «исходить из того, что только энергичное проведение курса партии на всемерное усиление роста социалистических элементов во всём народном хозяйстве (осуществление индустриализации, увеличение удельного веса рабочего класса, помощь бедняцким и содействие середняцким частям деревни при максимальном ограничении эксплуататорских тенденций кулака) является основной предпосылкой для успешной экономической и политической подготовки страны к возможным столкновениям с буржуазным миром (выделено мной. — Ю.Ж.)». Только потому, не отказываясь открыто от проведения индустриализации («пленум полагает возможным и необходимым сохранить намеченные темпы» её), резолюция резко ограничила возможности её осуществления: «Особенности предстоящего года (подразумевалась подготовка к войне. — Ю.Ж.) требуют ускорения сроков строительства и заставляют приступить к новым крупным работам… лишь в меру тех наличных реальных ресурсов, которые остаются после удовлетворения первоочередных нужд» [441] .

Тем самым, ограничивая себя средствами, пленум фактически отверг единственный источник финансирования — огромные накопления деревенской (кулачество) и городской (нэпманы) мелкой буржуазии, сокращение раздутого административного аппарата. А откладывая форсированную индустриализацию, снижал обороноспособность страны до минимума, оставлял её на весьма низком существовавшем уровне.

«Контрольные цифры народного хозяйства на 1927/28 год», поспешно внесённые Рыковым на обсуждение пленума из-за их неподготовленности, на что указывал Пятаков, после полемики превратились во всего лишь «Общие директивы по составлению контрольных цифр». Определение ближайших перспектив экономического развития страны откладывалось на неопределённый срок. Тем временем Куйбышев, хотя на пленуме и критиковавший Пятакова, начал исподволь претворять в жизнь рекомендации своего оппонента. Не стал дожидаться ни контрольных цифр, ни директив по их составлению. Воспользовался тем, что Рыков, Бухарин и Томский находились в отпуске. В их отсутствие 25 августа (через две недели после закрытия пленума!) внёс на рассмотрение ПБ, в заседании которого участвовали только Калинин, Молотов, Рудзутак и Сталин, два весьма важных предложения.

Первое — от имени ещё и своего заместителя по ВСНХ В.И.Межлаука, заместителя председателя Госплана СССР Г.Ф. Гринько, заместителя наркома финансов М.И.Фрумкина: «Учитывая тот минимум передышки, которым мы располагаем ввиду сложившейся международной обстановки, и необходимостью максимального его использования для развёртывания промышленности, считать необходимым увеличение намеченной Госпланом суммы в размере от 450 до 500 миллионов рублей из госбюджета для промышленности (без военной промышленности, электрификации и транспорта). Точную цифру установить в советском порядке (т. е. при принятии бюджета страны на предстоящей вскоре 2-й сессии ЦИК СССР 4-го созыва. — Ю.Ж.)».

ПБ одобрило это предложение. Более того, на том же заседании утвердило и второе, на этот раз имевшее не общесоюзный, а местный характер. Оно гласило: «Согласиться с предложением т. Куйбышева: а) возложить на Московский совет обязанность приступить в 1927-28 году к строительству автомобильного завода производственной мощностью в 10 тысяч автомобилей в год за счёт местного бюджета; б) передать Московскому совету Автомобильный трест с обязательством финансирования в размере до 6 миллионов рублей в 1927-28 году из местного бюджета; в) возложить на Московский совет обязательство приступить в 1927-28 году к постройке велосипедного завода» [442] .

Неделю спустя те же четверо членов ПБ утвердили ещё два предложения ВСНХ: внесённое вместе с Госпланом СССР — о выделении по бюджету на 1927-28 год 140 миллионов рублей на электрификацию с непременным началом строительства Свирской ГЭС (в районе Лодейного поля, под Ленинградом), и совместное с НКПС — о плане паровозостроения, предусматривавшем выпуск в наступающем году 480 паровозов [443] .

Так никем не рассмотренные, не утверждённые контрольные цифры начали обретать зримые черты.

…С возвращением из отпуска Бухарина такие своеобразные «партизанские» действия были продолжились, приняв более общий характер. Тому же способствовало появление окончательных прогнозов о величине возможного сбора хлеба. 15 сентября последовало постановление ПБ: «Ввиду того, что виды на урожай оказались лучше, чем это предполагалось ранее, признать необходимым увеличить общую цифру плана хлебозаготовок на 1927/28 год до 740 миллионов пудов зернового хлеба.

В области цен держаться директив, данных объединённым пленумом ЦК и ЦКК, — «держать твёрдый курс на сохранение в общем и целом цен на зерновой хлеб и специальные (технические. — Ю.Ж.) культуры на уровне прошлого года». Добиться такого снижения затрат товаропроводящей сети (закупочные организации, элеваторы, транспорт. — Ю.Ж.), которое не только возместило бы увеличение хлебозаготовительных цен на некоторые культуры и в отдельных регионах, но обеспечило бы дальнейшее снижение продажных цен» [444] .

И всё же, какими бы блестящими ни представлялись перспективы хлебозаготовительной кампании, ПБ на всякий случай так и не отменило своё решение от 11 июля, предусматривавшее оказание финансового давления на деревню в канун жатвы.

«Признать необходимым, — требовало оно, — принять меры к формированию хлебозаготовок, в особенности в южных регионах (Украина, Северный Кавказ). В частности, обязать партийные организации заготовительных регионов принять меры к усиленному предъявлению крестьянству платёжных обязательств по налогам, страховым взносам, семссудам и проч.» [445] .