Чтение онлайн

В этот момент старшина караванной стражи поймал взгляд одного из своих людей и глазами показал на пробирающихся к выходу пропойц. Тот молча поднялся и вышел следом, а старшина вернулся к беседе с менялой.

***

Менялы были странным народом, живущим везде и нигде.

Никто не знал, откуда они родом, но в каждом крупном городе, на каждой ярмарке можно было найти палатку или лавку, над входом в которую был нарисован круг, разделенный на шесть секторов – символ денег и достатка. В лавке взвешивали и меняли монеты, давали деньги в рост и под залог, принимали залоговые письма-поручительства от путешественников, не желающих подвергаться риску, перевозя большие суммы наличности. Большинство откупщиков[2] коронных и местных сборов тоже происходили из менял.

Жили они замкнутыми семьями, женились лишь среди своих, и на людях – и мужчины и женщины – одевались в длинные, до пят, свободные одеяния с широкими рукавами, похожие на халаты. Мужчины брили головы и лица, на макушке носили характерные войлочные шапочки, похожие на квадратную коробочку, женщины – платки гладкого темного окраса. И мужчины и женщины на людях носили полупрозрачную вуаль, прикрывавшую нижнюю половину лица и нос.

Была у них своя, особенная магия.

Никакому, самому искусному, писцу не удалось ни разу подделать залоговое письмо менял.

В любой части мира – в Империи, Степи, в Халифатах, на Архипелагах – можно было зайти в лавку менялы и получить свои деньги. И наоборот – обменять свои деньги на волшебный лист и спокойно отправляться в путь. Залоговые письма не похищали. Это было бесполезно. Получить монеты мог лишь хозяин письма. Иногда залоговые письма писали на родственника или делового партнера. В этом случае личность получателя должен был заверить представитель местного магистрата.

И большие проблемы ожидали того, кто попытается отнять у менялы деньги. Сокровищницы свои они защищали надежно – и силой оружия и магией.

Но иногда возникала необходимость перевозки либо больших ценностей или большого объема документов. Например, когда надо было внести в императорскую казну откупленные налоги за целую провинцию. В этом случае снаряжался денежный караван и на его охране никто не экономил. Потому что желающих сорвать такой приз находилось с избытком.

Но никто не мог знать до последнего мига, что в захваченном караване – настоящие деньги или бесполезные похитителям бумаги. Не знали этого и те, кого нанимали охранять караван. А нанимали – лучших…

***

Достаточно уверенно выйдя во двор, выпивохи будто разом опьянели от свежего воздуха. Переговариваясь преувеличенно громкими, «пьяными» голосами, они сообщили всем, кто мог бы их слышать, что им необходимо срочно отлить на их любимом месте, около забора.

Обнаружив на «любимом месте» три стоящих фургона и возок менялы, они так же громко пришли к согласованному решению, что помочиться на колесо фургона – это всем известная добрая примета.

Демонстративно устроившись у колеса и расстегнув штаны, они повели себя совсем по-другому.

Исподтишка оглянувшись и не обнаружив слежки, тот, что повыше зашептал: «Малой, гляди-ка какие широкие колеса! Небось, тяжело загружены. И караульщиков нет – значит всего десяток людей, которых за столом насчитали. Срочно надо к Колуну. Эй, Малой…»

А Малой в это время с изумленным выражением лица тихо опускался на подмерзшую грязь двора. Удивленно уставившийся на него напарник не заметил возникшую за его плечом беззвучную тень, а в следующий момент в голове его вспыхнули звезды…

***

Вернувшийся в таверну воин незаметно кивнул караванному старшине и занял свое место за столом.

***

… Очнулись напарники на навозной куче за конюшней, когда утро уже вступило в свои права, а караван давно покинул двор таверны. Шишка за ухом, морда в навозе и мокрые штаны – вот чем их встретил новый день. И понимание того, что атаман отсыплет еще «на пряники»…

***

16 день 4 месяца осени (20 месяца года) 2009 г. Я.

Ярмарочный тракт,

граница южных провинций Империи

Караван двигался давно устоявшимся порядком: впереди – шагах в ста – парный конный дозор, за ним возок с хозяином каравана, к задку которого была пристегнута кобыла караванного старшины, который то отдыхал в возке, то перемещался верхом вдоль каравана, за ним – два затянутых парусиной фургона и замыкал строй еще один конный дозор.

Караван двигался спокойно, не погоняя лошадей. Маршрут был известен, от таверны до таверны за световой день доберутся без помех. Таверны так и вырастали вдоль тракта, чтоб груженые купеческие караваны имели удобный ночлег.

Через некоторое время караван обогнала нарядная карета четверней с графскими гербами на дверцах. Слуга и кучер горбились на козлах морозным утром, лошади пыхали паром, следом на гнедом мерине трусил пожилой слуга, ведущий лошадь в поводу – надо думать, юный кавалер присоединился к дамам в карете.

Прошло еще немного времени, и перед извилистым спуском мощенного тракта в низину передний дозорный поднял руку. Караван дисциплинированно замер.

Старшина караванной охраны вылез из возка и, коротко переговорив с оттянувшимся назад дозором, неторопливо пошел вперед по дороге. Десять шагов. Двадцать. Пятьдесят. И встал, неведомо чего ожидая.

В это время из-под фургонов неслышными тенями метнулись к обочинам воины в серых с разводами плащах. И раз, и два…

***

Пауза затягивалась.

В осеннем лесу стояла оглушительная тишина. Не всхрапывали кони. Смолк даже шелест листьев. Но старшина караванной стражи ждал с абсолютно безмятежным выражением лица.

Из придорожных кустов, не хрустнув ни единой веткой, вынырнула крупная фигура и двинулась навстречу старшине караванщиков. Подойдя шагов на пять, остановилась.

– Чего стоим, кого ждем, любезнейший?

Вышедший из леса был велик. Массивной книзу фигурой он походил на медведя. На непокрытой голове топорщились рыжие волосы, рыжая борода с проседью свешивалась на грудь. Карие глаза усиливали сходство с медведем – небольшие, глубоко посаженные, хищные и умные. Одет лесной незнакомец был в коричневый шерстяной плащ, под которым виднелась добротная кольчуга с круглым зерцалом, ратные сапоги с набитым железом. Опирался громила на крупный боевой топор – оружие для сильного и большого воина, но в руках бородача он казался несерьезно маленьким.