Когда в 1919 году многонациональный Кавказ, следуя примеру русского народа, поднял знамя борьбы за власть Советов, поэт был всем сердцем на стороне революционного народа. Туманян всегда верил в возрождение своей страны. Еще в 1915 году он ощущал дыхание грядущих бурь и воспевал светлый час освобождения родины:
В одеждах пламенных придет заря грядущих дней,И будут сонмы светлых душ — как блеск ее лучей.И жизни радостной лучи улыбкой озарятВерхи до неба вставших гор, священный Арарат…
Туманян стал свидетелем тех исторических дней, когда освобожденный русский народ протянул Армении братскую руку помощи и она стала Советской Социалистической Республикой.
Осенью 1921 года по приглашению правительства Советской Армении с группой литераторов Туманян посетил Ереван с горячим желанием принять непосредственное участие в строительстве новой жизни.
Возвратившись в Тифлис, Туманян по приглашению Комитета помощи Армении, председателем которого состоял, поехал в Константинополь. Вернулся поэт из заграничной поездки совершенно разбитым и больным. Более двух лет он был прикован к постели. В это время он взялся за переработку некоторых своих произведений, его волновали и новые темы, он мечтал вернуться к своей сказочной поэме «Тысячеголосый соловей». Однако тяжелая болезнь помешала осуществлению широких творческих замыслов.
После операции, в марте 1922 года, состояние Туманяна на некоторое время улучшилось, но ненадолго. Осенью ему стало хуже. В декабре 1922 года, по решению правительства Советской Армении, он отправился за границу на лечение. Однако состояние Туманяна было настолько тяжелым, что, когда он приехал в Москву, врачи не решились отправить его дальше. Были приложены все усилия, чтобы спасти больного поэта, но сделать ничего не удалось. 23 марта 1923 года Туманян скончался.
Туманян прошел долгий, сложный путь. В нем никогда не угасала вера в народ, в его созидательную силу, в его способность бороться за справедливые основы жизни.
Вглядываясь в глубину веков, мысленно обозревая более чем двухтысячелетнюю историю своей родины, Туманян мечтал о времени, когда
В его мудрой, мужественной поэзии, выражаясь языком его стихов, «радостью грядущих славных дней звенели струны вдохновенно…»
Неувядаемая поэзия Туманяна и ныне служит советскому народу, его великому созидательному труду, его неуклонной борьбе за мир и дружбу народов.
К. Григорьян
Стихотворения
ПРОЛОГ
О горы, я вновь смятеньем объят.Предчувствуя вас, ликует душа.Очнулись мечты, раздольем дыша,К вам, гордые, к вам влюбленно летят.Грустишь в небесах, родная краса!На кручах, как скорбь, темны облака.Как туча, тяжка на сердце тоска.К вершинам летят души голоса!Ты вновь предо мной, отчизны печаль.Младенческих дней наставница ты.Смущала покой, будила мечтыИ властно звала в заветную даль.Вы чудитесь мне, родные края:То голос тоски на сотни ладов.К тебе я, к тебе на горестный зовВсем сердцем стремлюсь, отчизна моя!Не песен весны живую красуИль свежий цветок — родная страна.Лишь стоны мои тебе принесу,Ущелья твои заполню до дна.Вы, бездны, темны и ночью и днем.Как раны страны на сердце моем.И вас поразил громовой удар.Вам песни несу, примите мой дар.Откликнитесь мне, померьтесь со мнойБездонных теснин глухой глубиной.О! правда ли так они глубоки,Как бездны моей бессонной тоски?!1890
СТАРИННОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Там, под орешником, развесившим листву,На корточках, по старшинствуВ кругу почетном восседая,Обычай соблюдая,Смеялись, пилиИ шутили,Вели беседы длинные за чашейХозяева села — отцы и деды наши.Мы — трое школьников — стояли тут же рядом,Сняв шапки, с любопытным взглядом,Сложивши руки на груди покорно.Ребячески задорноМы пели песни, громок был их звук,Отцов и дедов радовался круг.Но вот мы кончили. Тогда,Крутя усы, поднялся тамада,За ним, поднявши чаши налитые,Все остальные.Сказали нам: «Благословен ваш час!Живите, дети, но счастливей нас…»Прошли года. Не сосчитать потерь…И песни наши горестней теперь.И, настоящее слезами орошая,Я понял, почему, благословляя,Нам говорили старшие в тот час:«Живите, дети, но счастливей нас…»О вы, давно почившие! Мир вам!Все ваши горести близки теперь и нам,И ныне, скорби час иль радости встречая.Детей своих в дорогу провожая,Как вы, мы говорим: «Благословен ваш час!Живите, дети, но счастливей нас…»1887
ПЕСНЯ ПАХАРЯ
Наши, мой плуг, — до темнотыДолжны мы пашню побороть,Паши, сворачивай пласты,Благослови тебя господь!Тяни же, вол, пришел твой срок,Паши, трудись, мой верный вол.Эй, подхлестни кнутом, сынок,Чтоб черный день от нас ушел!Заимодавец вгонит в гроб,И староста грозит избить,Молебен отслужил нам поп,Сказал, что мы должны платить.Вчера за податью пришли,А чем платить? Ведь я сам-друг…Что снять могу с клочка земли?Паши, паши, мой верный плуг!Уходят силы день за днем.Здоров ли, нет, — трудись, как вол,А малолеток полон дом,И каждый голоден и гол…Паши, мой плуг, — до темнотыДолжны мы пашню побороть,Паши, сворачивай пласты,Благослови тебя господь!1887
«Блаженство обещала мне надежда…»
Блаженство обещала мне надежда.Но не нашел его я до сих пор,И, ободренный обещаньем тщетным,Вступил напрасно с трудной жизнью в спорКазалось мне — ждут люди с нетерпеньемПрихода моего, ждут слов моих, идей.Что встречу я любовь и вдохновенье,Что совесть, честь живут в сердцах людей.Мгновенная мечта рассеялась так скоро,Подобно быстрому, пустому ветерку,И вот повержена, как челн, что, бросив море.Плыть захотел по зыбкому песку.Да, ты пришел. Но правит этим светом.Как прежде, свой, незыблемый закон.Под маской лжи великий благодетельОружьем тайным вновь вооружен.Вот недугом смертельным пораженный,Плащом невинности и святости покрыт.Толпа приверженцев его неугомонноДелам позорным фимиам кадит.Здесь тысячи невинных душ гонимыПо воле необузданных страстей.Здесь, с разумом людским несовместимо,Прав навсегда сильнейший из людей.Злорадствуя, ликуя, пресмыкаясь,Ватага жадная без сердца, без основКишит, шумит, трибуны занимаяКак предводитель мыслей и умов.Вот голоса и крики ликованья,Как эхо злобных, яростных речей,Какое выразить хотят они желанье,Бичи народа, горе всех людей?Чего вы жаждете? Чтоб пал, погиб достойный?Хотите лучшего нещадно растоптать?Всё для того, чтоб свой кусок спокойноИмели хлеба вы. Хотя, как знать,Быть может, мрак возвел вас в сан высокийТиранов разума, губителей умов,И мните вы в безумии глубоком,Что обратили всех в своих рабов?Несчастные! Смотрите — перед вами,Не посягая, нет, на ваш кусок,Дитя простое разума и знаньяРассвета ждет. Желанный близок срок.Блаженство обещала мне надежда,Но пусть ко мне блаженство не придет,Я не грущу. Одна мечта, как прежде.Еще ведет меня всегда вперед.Вперед, борясь! Я знаю — день настанетИ настоящее падет, как черный сон,А на обломках горделиво встанетГрядущее в сиянии знамен.1889
УЖ НЕ ВЕРНУТЬ
То чувство выжжено дотла.Которым ты пренебрегла.Оно со вздохом улетело.Теперь то место опустелоУж не взывай, не плачь, мой друг, —От слез твоих проснутся вдругПечальные воспоминанья,Но поздно воскрешать желанья.21 апреля 1890
«С горных высей стремится ручей…»
С горных высей стремится ручей;Ниспадая, о камни он бьется,И журчит, и ворчит, и смеется,И звенит под сияньем лучей.Сочетанию радостных звуковЛес кругом слабый отзвук дает, —Так старик еле внятно поет.Слыша звонкое пение внуков.Но безмолвствует вечный утес;Наклонившись громадой угрюмой,Он охвачен загадочной думой.Он исполнен неведомых грез…1890
ПЕРЕД КАРТИНОЙ ХУДОЖНИКА Г. БАШИНДЖАГЯНА [3] «ДЗОРАГЕТ [4] НОЧЬЮ»
Ущелье это в грозной красотеИзобразил ты живо на холсте.Поистине, душою исполинТы, охвативший мощь родных вершин.Задумчиво застывших под луной,И блеск реки, вскипающей волной.И звездное сияние небес,И сонный сумрак, скрывший всё окрест.Гляжу — немым покоем ночь полна…В моей душе такая ж тишина.Но что это? В ущелье, одинок,В глубокой мгле мерцает огонек, —Там хижина стоит среди камней.Ты знаешь ли, кто обитает в ней?О нет, не знаешь ты! Когда б, на мигТы в душу заглянув к нему, постиг,Какая буря затаилась там, —Тогда б покоя не дал ты сердцам!1890
3
Башинджагян Геворг (1857–1925) — живописец-пейзажист. Он же — автор очерков и рассказов.
4
Дзорагет — река в Армении.
СО ЗВЕЗДАМИ
Звезды, звезды! ВыОчи синевы.Ярок средь ночейСветлый смех лучей.Под улыбкой звездЯ ребенком рос;Я скакал, резвясь,Как и вы, смеясь.Так же в вышинеСветите вы мнеВ час, когда теперьПлачу от потерь.Над моей простойГробовой плитойТак же с синевыУлыбнетесь вы.1890