Любуюсь бледных роз игрою,Что на щеках твоих зажглась,И меланхолией покояДвух черных и глубоких глаз.Глубинам сердца лишь известноО тайне той — любви моей,И никогда в стихе и песнеЯ миру не скажу о ней.Но и хранить ее не властен,В себе носить ее нет сил,—Как не сказать об этом счастье,Не рассказать, как я любил!18 марта 1892
НЕ ПРОСИ МЕНЯ
Не проси меня, не воспоюЯ печаль безмерную свою, —Отшатнется прочь твоя душа,Увидав до дна всю боль мою…Милый друг, ты не проси меня, —Не спою тебе про это я!Раз в горах пропел я те слова —И завяли розы и трава!Голая пустыня там легла,Вздохами иссушена, мертва…И в горах, где серый пепел лег,Уж теперь не расцветет цветок!Ветерки и аромат земли,Зори золотистые вдалиМне нужны, — ведь песню для тебяЯ сплету из них, а ты внемли…Только не поется! В сердце — ночь.Пламень скорби гонит радость прочь.1892
«Грусть свою я принес из родимой страны…»
Грусть свою я принес из родимой страны,Ею песни мои неизменно полны.Ею лира моя и сегодня горда,В ней одной обретаю я крылья всегда.И никак вам понять и постичь не дано.Что с любовью ту боль я встречаю давно…И в часы ваших шумных пиров, за столомПоднимая заздравную чашу с вином,Я рыдаю, но слезы не льются из глаз,Плачет сердце мое незаметно для вас,Ну, а песня… Не слышите вы, как онаСтонет, скорби полна: «О, родная страна…»<1893>
Утешься, Грузия! В заветный этот мигЧто омрачило так твой мужественный лик?То, что безмолвный прах увидела ты вновьПевца, снискавшего в душе твоей любовь?Иль тьма глубокая могилы дорогойСмутила тяжко дух осиротелый твой?Да, своего певца вновь похоронишь ты,Но им зажженные все чувства и мечтыГореть останутся, — для них кончины нет.Покуда над землей сияет солнца свет.И, верь мне, некогда в их пламени сгоритВсё бремя мук твоих и горестных обид.Тебе же, родины-страдалицы певец.Обретший вечную могилу наконец,За всё, что вынес ты мятежною душой.Пусть небо ниспошлет заслуженный покой.1893
Восстав, в океане неистовость водТяжелыми всплесками бьет до высот.Под яростный рев строит призраки гор,И буря безбрежный, безгранный просторОдевает, как в дым,Дуновеньем своим.«Ни с места!» — воскликнул — палитра в руках —Старик чародей, и взмутившийся прахПокорен, заслышавши гения зов;И, в бурю, безмолвно громады валовВот стоят, как во сне,На его полотне.1893
ДВЕ ЧЕРНЫЕ ТУЧИ
С зеленого трона спокойной вершины,Поднявшись тревожно в темнеющий свод,Гонимые бурен, по краю стремниныДве тучки печальные мчались вперед.Но даже и буря, в порыве жестоком.Одну от другой оторвать не могла,Хоть злобой дышала и в небе широкомИх, с места на место бросая, гнала.И вместе, всё дальше, по темной лазури,Прижавшись друг к другу, в безбрежную высь,Гонимые злобным дыханием бури,Две тучки, две грустные тучки неслись.1894
«Если время придет и ты…»
Перевод Н. Адамян
Если время придет и тыЭтот холм посетишь, мой друг,Хорошенько всмотрись в цветы,Распустившиеся вокруг.Не ветрами и не дождемСемена их занесены,И не щедрой рукой весныРазукрашен мой новый дом.То — неспетые песни, друг,Что я в сердце с собой унес.Славословья любви, что вслух,Умирая, не произнес.Поцелуи мои, что яШлю из горнего мира той,Для которой в мои краяПуть закрыт гробовой плитой.1894
НОЧЬ
Ночь избавление даритОт слез, мучений и тоски.И горы изменили видИ стали призрачно легки.Все охватил глубокий сон,Спят люди, звери. Тишина.И, освещая небосклон,Плывет торжественно луна.И над Сипаном [6] диск повис,Мерцая светлым серебром,И он глядит безмолвно внизНа грустный мир, объятый сном.Сереброкудрою струейЛучи прохладные текутИ, распыляясь над землей,Дремоту сладкую несут.Но край несчастный мой лишенОтдохновения и сна,И полон ужасами он:Скрывает муки тишина.Кто будит сумрак гробовой.Не устает рыдать, стонать?Чей вопль мешается с мольбой?Увы, всего не рассказать!Там путник занемог в пути,Прихода смерти в муках ждет;Отцу покоя не найти, —Он дочь умершую зовет.И старца стон в тюрьме сырой,И стон страдалицы во мгле.И гибнет юноша-герой.Отдавший жизнь родной земле.Ночь над Арменией темна,Вокруг необорима тень.Когда ж рассеется онаИ засияет новый день?1895
6
Сипан — гора на северо-западном берегу озера Ван.
СТРАННИКИ
Моя прошлая жизнь, с нею прошлый мой год —Два седых старика, ослабевших, недужных, —К дальней вечности путь свой держали вперед,В задушевном раздумье, в беседах содружных«Я взрастил благовонный, сияющий сад,—Первый вымолвил так, обращаясь к второму, —Животворный струили цветы аромат, —Все цветы расточил я по миру людскому».И ответил второй: «Много чувств, много сил,Много было во мне вдохновенья святого.Как и ты, я всё отдал и всё расточилВ песнопеньи любви, в светлой щедрости слова».Первый снова сказал: «Но в долине людскойЯ оставил и холод, и сумрак, как прежде». —«Я оттуда ушел, — так ответил другой, —И тоскуя душой и не веря надежде».Первый громко сказал: «Вновь настанет расцвет,И покроется снова долина цветами!»Но другой ничего не промолвил в ответ.И к дороге своей он поникнул глазамиТак вся прошлая жизнь, так и прошлый мой год —Два седых старика, ослабевших, недужных,—К близкой вечности путь свой держали впередВ задушевном раздумьи, в беседах содружных.1897
ДОЛГИЕ НОЧИ
Бессонница томит меня в постели,Лежу и тщетно жду прихода сна,И мысли мрачные мной овладели,И эта ночь особенно длинна.Ах, были дни, еще совсем недавно,Мир нежно, точно мать, меня ласкал,Познал тогда я дни восторга явноИ мрак ночной меня не угнетал.Любовь прошла, развеялись мечтанья.Нет бодрости и силы прежних дней.Настали дни глубокого страданья,И ночи кажутся теперь длинней.Бессонница теперь меня терзает,В своей постели мучаюсь без сна.Ночь бесконечна, всё не рассветает, —Как долго, долго тянется она!1897
ГРУСТНАЯ БЕСЕДА
В печальном сумраке ночномБессонны я и скорбь моя.Хотим припомнить мы вдвоем.Как с нею повстречался я.«Скажи мне, скорбь, моя родня,Товарищ неразлучный мой,Из-за чего, с какого дняИ как связалась ты со мной?..»И, вспоминая в тишине.Она рассказывает мне:«Давным-давно, коль хочешь знать,Смотря на колыбель твоюИ тихо плача, пела матьУныло „баюшки-баю“.И в сердце детское твоеВошла я с песенкой ее.Ты был когда-то очень мал —Не больше сына своего —И с хилым сверстником играл.Он сиротою был. ЕгоВсе колотили, не любя.С тех пор узнала я тебя.Однажды, дверь загородив.Хозяин должнику грозил.Бедняк, отчаявшись, чуть жив,У неба помощи просил:„Спаси, о боже! Нет житья!“С тех пор я спутница твоя.Пришел раз человек с сумой,Держа ребенка под тряпьем:„Нас гонят прочь с земли родной.Так пожалей, молю Христом!Дай нам погреться у огня“.С тех пор и знаешь ты меня.Теперь уже не вспомню я,Кто это был: твой верный друг.Возлюбленная ли твоя,Которой ты любим, — но вдругНадежда навсегда ушла.С тех пор тебя я обрела.Увянув от забот и дел,Угасла милая, бледна…Сквозь слезы долго ты гляделНа гроб любимой, но онаНавеки скрылась под землей.С тех пор сдружилась я с тобой».В печальном сумраке ночномБессонны я и скорбь моя.Хотим припомнить мы вдвоем,Как с нею повстречался я.И долго речь ее течет,И бедствиям потерян счет.1898