Чтение онлайн

– А где она сама? – напомнил о Гульназ дядя Гена.

– В баню сбежала, – не скрывая раздражения, выдала Ася. – Всё это время с нами играла. Всё ведь знала, с самого начала развлекалась.

Гульназ стояла около лестницы, держа в руках свёрток из сырой пелёнки. Вдруг розовый комок ожил, из него высунулась мокрая собачья морда, принюхалась к пальцам, лизнула, скуксилась, чихнула, раззявила пасть так, что стала похожа на крокодила.

Впрочем, ожившая собака Асю не удивила, никак не повлияла на эмоции. Шок от найденного в гнезде оказался сильнее.

– Я хорошая актриса? – улыбнулась Гульназ. – Вот ты, Аська, мечтала, а я стала.

– Это не театр, это обман, – злобно выдохнула Ася.

– Э, нет. Был бы обман, если бы я утаила, а я тебе ещё вчера намекала, как Ленин, посылала в правильном направлении. Могли ещё вчера найти. Вообще-то, я ждала Сашку. Но чую, не приедет, так что забирайте.

Дядя Гена самолично слазил на крышу, осторожно, словно боясь спугнуть чудо, уложил бутылки в ведро, затем так же нежно перенёс на кухонный стол в доме.

– Да уж! – удивилась Гульназ их чахлому виду. – Как скоротечно время. Будто тыща лет прошла.

Гульназ мыла бутылки в тёплой воде, чертыхаясь и щурясь, ногтем отколупывая грязь, спичками прочищая борозды орнамента на стекле.

– Ты же сказала, что одну бутылку пропила? – Дядя Гена наблюдал, как вода в тазу становится рыже-чёрной.

– Чистосердечно старалась. – Гульназ вытащила бутылку, заполненную наполовину. От воды сургуч заблестел тёмными всполохами.

– Сама сургучом заливала, раньше этого сургуча на почте было завались, а тут прям ноль. Я сначала горлышко залила воском, так он лет через пять закоробился, стал отслаиваться. Пришлось всё-таки искать сургуч. По помойкам лазила, от старых посылочных ящиков отдирала.

Гульназ принялась за вторую бутылку.

– Я сначала только одну нашла, ну, плохо копала, а потом только две другие.

– Так ты про них знала, или всё-таки случайно? – уточнила Ася.

– Ась, слышишь, подай-ка мне там ножичек. – Показала Гульназ на печку и, пока Ася искала, продолжила: – Когда твои родители переезжали в Челны, твоя мать и показала этот тайник в сарае. Если, говорит, из Ташкента приедет дядя Гена, отдай то, что там лежит. Я, честно говоря, не особо на это обратила внимание, а потом, когда копатели добрались до вашего барака и сараев, сама подкопала. Я ж не знала, что там золото. Пришли с одним перцем, раз пять лопатой ковырнули и оба-на – бутылка. Тряхнули – звенит! Обалденно звенит. Открыли, а там козья трещина! Клад! Мой перец, как это увидел, умом тронулся, прямо душка стал, на руки меня поднял, воробушком называет, как младенца, качает. Я, естественно, к этому непривычная, напряглась, задумалась. И так мне это не понравилось – догадалась дальше не копать, а то, наверное, пришла бы мне смертушка, тут бы ее, родимую, в сарае и приняла. Ну, пропили мы с ним монет десять, чувствую, этот перец приглядывается ко мне, словно примеряет, какой длины мне верёвка сгодится, чтобы удавить. Ну, утром я ему и сообщила, что нас обокрали. Не поверил. Ох, сволочь, как долго он меня бил. Захотелось реально повеситься. Ренат спас, топором помахал, ну, перец сразу и пропал. Я пить бросила, монетки в карман припасла, стала к девкам в детдом ездить, игрушки покупать, конфетками жалобить. Я ж по дурости думала: щас приеду, богатство на голову насыплю, и девки домой с радостью поскачут. А нет. Девки на меня осерчали, ни в какую на контакт не идут. Пришлось дружиться, реабилитироваться. Ну, я год ездила в Березники, где детдом, актрисничала, показывала себя с хорошей стороны, заодно документы оформляла на удочерение, столько монет за всякие справки отдала – мама не горюй. И вот наступил тот долгожданный день: разрешили девчонок забрать. Ну, думаю, этих привезу, с повинной к Юльке в ноги брошусь. Ты не представляешь, как я была счастлива, платье красивое надела, сапоги купила, шубу. Иду, значит, к остановке, а на улице вьюга разыгралась, с ног валит, автобусы, естественно, не ходят. Час стою, два, ни одной попутки, ну, я сама, значит, почапала до Нового города. Тороплюсь, до поезда времени полкопейки осталось, да одновременно от холода бегом спасаюсь. На Крестовую гору взобралась, а тут лихоманка случилась – обвал пошёл. Гора невысокая, оползень с меня ростом, но ему хватило сил унести меня под откос к коксохиму. Уж как меня вертело-крутило, вспомнить страшно, думала, руки-ноги оторвало и башка вдребезги. Не помню, как жива осталась. Очнулась в снегу, задница в воде – это я, значит, в Косьву ухнула, она ж на зиму не замерзает. Выбралась, до завода добрела, там на вахте меня приняли, увезли в больницу. Дальше ничего не помню. Только через месяц выписали, ноги как колотушки стали, ходить отказывались. Я в детском доме только через полгода нарисовалась, но меня уже внесли в чёрный список, как неблагонадёжной, девчонок не отдали. Я им про ноги больные кричу, справки показываю, надеялась на понимание, а итоге вечный запрет на право усыновления. Гады!

Гульназ отмыла последнюю бутылку, насухо вытерла подолом халата, поставила в ряд с двумя другими.

– Вот, забирайте.

Видимо, дядя Гена уже принял решение, и по тому, как судорожно бегали зрачки, играли желваки, было понятно, что это решение ему далось с трудом.

– Давай я эти две заберу. – Дядя Гена показал на две полные бутылки. – А эту, неполную, вы поделите между собой. – Сам сказал, сам испугался, что вдруг заметят его жадность.

– Мне не надо, – сразу отказалась Гульназ. – Я, во-первых, свою долю потратила, а во-вторых, мне эти монеты всё равно счастья не принесли. – Гульназ обернулась к Асе. – Забирай всё.

Ася улыбнулась, сдержалась от громкого восторга. Прикинула, сколько можно заткнуть бюджетных дыр. Жизнь бы сразу наладилась, вернулась на круги своя, когда не надо совершать подвиги, работать круглосуточно, занимать в банках, у людей. Только они с Русланом знали, как тяжело давалась каждая копейка их бизнеса.

– Нам бы сумку, – дядя Гена поднялся, прошёл в комнату, встал посередине, осматривая по кругу, что подойдёт.

– У вас что, даже сумки нет? – фыркнула Гульназ.

– В такси оставили, – вспомнила Ася, – а таксист уехал. Не дождался.

– Ладно хоть сугробом не завалило. – Гульназ сунула руку за печь и достала синюю дорожную сумку.

– Ай, матушка земля, не разучилась рожать дураков, – сказал мужской голос и от души расхохотался.

Гульназ с Асей уставились на дядю Гену, по его ошалелому виду поняли, что сказал не он. Сам же он смотрел на входную дверь.

– Муслим?

– Узнал? – вновь расхохотался человек, прошёл к столу, беспардонно забрал у Гульназ сумку, собрал в неё ещё влажные бутылки. – Ах вы, мои родимые. Я ведь не верил, что найдём.

– Ты чего? – вскочил дядя Гена, наконец отойдя от шока.

– Тихо, тихо, – улыбнулся ему Муслим.

Дядя Гена потянулся к сумке.

– Советую не дёргаться, – сказал второй человек у двери. Весомым аргументом служил пистолет в руках.

Муслим вернулся к двери.

– Ты давай быстро. Не затягивай. – Он шагнул через порог и наткнулся на Рената.

– Да здесь они, говорю вам, – говорил Ренат человеку, который шёл следом, – это был таксист Юрий.

– Здравствуйте, – автоматически кивнул Ренат Муслиму, шагнул через порог и наткнулся на Карима с пистолетом. – Что за фигня?

Юрий, не видя, что происходит на кухне, подтолкнул Рената в спину.

– Туда, к столу, – приказал Карим обоим, показал пистолетом. Он был абсолютно спокоен. Видимо, попадал в ситуации и похлеще.

– Давайте, давайте, – пихнул в спину Юрия Муслим.

Юрий заволновался, вытянул вперёд сумку, которую держал в руках. Он говорил судорожно, быстро, постоянно оглядываясь то на Муслима, то на Карима.

– Мужики, мужики, я тут случайно, я таксист, я вот только сумку вернуть приехал, мужики, давайте миром разойдёмся, мне на фига ваши разборки, у меня семья, дети…

– Заткнись! Давай к столу, – спокойно повторил Карим и вдруг скуксился, схватился за зад. – Чёрт!

И тут на столе зашевелился свёрток, из пелёнки высунулась морда Шарика и так залаяла, что никто не услышал выстрела. После второго выстрела Шарик заскулил, но тут взвыл уже Карим. Схватившись за плечо, стал отходить задом к двери. Вторая пуля попала в косяк, третья ушла в пустоту дверного проёма, в котором скрылись Муслим с Каримом.

Первым очнулся Юрий. Он отшвырнул пистолет к ногам дяди Гены и прорычал раненым зверем:

– Связался с вами.

Дядя Гена шустро подобрал пистолет, успокоил:

– Это травматик. – Услышав, как за окном с рёвом проехала машина, обратился к Юрию: – Сможем догнать?

– Как не фиг делать, – моментально отозвался Юрий и уже бросился к двери, но резко остановился. – Только догнать, а там сами разбирайтесь.

– Поехали, – пообещал дядя Гена, обернулся к Асе: – Давай шустро.

– Не, не, не! – Вспыхнула от ужаса, представила, как они будут догонять. Притопит так, что ни один самолёт не обгонит. – Без меня.