Те действия, которые он предпринимал, чтобы почтить Богоматерь, вызывали наибольшие похвалы. А. Франс «Жонглер Богоматери».
Пусть ночь греха в душе моей бездонна;Но разве я, один в ночную пору,Неслышный уху и невидный взору,Вам не служу, пречистая Мадонна?Как некогда смиренному жонглеру,Чья жертва к Вам всходила, благовонна,Вы – к набожным порывам благосклонна –И мне откройте путь к святому хору.Как Барнабэ лишь – стройными делами,Свершенными молитвенно и тайно,Вас прославлял один необычайно, —Так мне моими темными хваламиДозвольте воспевать, не именуя,Мадонна, Вас – и слушайте, молю я.
«Ваш голос пел так нежно о гавоте…»
Ваш голос пел так нежно о гавоте,Танцованном у старенькой маркизы, –Что имя бесподобное ЭлизыПросилось на уста при каждой ноте.Влюбленных ревность, ласки и капризы,Свиданья шепот в полутемном гроте –И поцелуй при мраморном Эроте,И тайных нег веселые сюрпризы, –Всё вспомнилось: любовь была премудраИ в песенке под звуки клавесина.Ваш взгляд, румянец, милая кузина…Вот локона развившегося пудра…Вот новые таинственные мушки,Как и тогда – на бале у старушки!
«Мой друг, еще страницу поверни…»
Мой друг, еще страницу поверни –И желтую, и нежную страницу;Вновь вызови живую вереницуКрылатых снов блаженного Парни.Полны весенней негою они.Приветствуй бодро юную денницу –И в юный мир чрез шаткую границуУверенно и радостно шагни.На фоне утра нежно-розоватомЗа стройной нимфой гонится пастух;Их смех поет хмелеющим раскатом,Пока румянец утра не потух,Любуйся им – твоим счастливым братомИ раскрывай влюбленной песне слух.
Моя любовь шла голову понуря,Чтоб скрыть лицо и не видать толпы;И были тихи, медленны стопы,Хотя в душе рвалась, металась буря.Тянулись окна, стены и столпы –И люди, люди; но, чела не хмуря,Всё шла она, слегка ресницы жмуря,Чтоб не сойти с предызбранной тропы.Дневная жизнь, звеня и пламенея,Вокруг текла – вдруг деву замечала —И устремлялась взорами за ней.Из-под волны распавшихся кудрейОна безмолвным вздохом отвечалаИ шла вперед, склоняясь и бледнея.
4
И шел, задумчиво вздыхая, склонив голову, чтобы не видеть людей. Данте. Новая жизнь (итал.).
«Душистый дух черемухи весенней…»
Н.
Душистый дух черемухи весенней,Ее зелено-белую красу,Одетую в рассветную росу –Я полюбил душой моей осенней.Всё жизненней, душистей и бесценнейМоя любовь мне в жизненном лесу;Всё осторожней я ее несу,Всё путь мой долгий глуше и бессменней.Когда ее я вижу в светлой чаще –Нарядную любимицу мою –Я взгляд ее невинных таз ловлю –И мне дышать в глуши всё слаще, слаще,И долго я любуюсь и стою,И вновь иду, и счастлив, и пою.
«Заклятую черту перешагни…»
М. В. Сабашниковой
Заклятую черту перешагни –И летнюю страду сменит награда –Лилово-синих гроздьев виноградаИ тусклые, и жаркие огни.Не для тебя высокая ограда.Покорных лоз объятья разогни,Отважно душной чащи досягни,Чтобы узреть царицу вертограда.В волшебную дрему погруженыХмельные гроздья. Чуть листвой колышут –И винный запах в их огне лиловом.В недвижном воздухе могучим словомЗавороженные, молчат – и слышатПрисутствие таинственной жены.
«Под гул костров, назло шумящей буре…»
Под гул костров, назло шумящей буреМы продолжали пир торжествовать,Когда сквозь бор на разъяренном туреТы прискакала с нами пировать.Вино – помин по нашем древнем щуре –Мы по ковшам спешили разливать;А ты валялась на медвежьей шкуре.Мы все тебя бросались целовать.Ты оделяла нас чудесным даром.Казалась ты владычицей громов;Ты хохотала – буря бушевала.Вдруг бор потрясся яростным ударом.Умчалась ты – и вспыхнул царь дубов,За ним – раскрылся черный мрак обвала.
«Я в роще лавра ждал тебя тогда…»
Я в роще лавра ждал тебя тогда.Ручьи, цветы – деннице были рады.Алела розой утренней отрадыУ ног моих спокойная вода.Уж просыпались дальние стада.Кричали резво юные мэнады.А я шептал, исполненный досады:«Нет, не придет уж, верно, никогда».Вдруг – легкий бег и плеск в воде ручья:Ты, падая стремглав, ко мне взываешь,Белеешь в алой влаге, исчезаешь…Я ринулся к тебе, краса моя.А за тобой – и смех, и вой кентавра,И стук копыт гремел по роще лавра.
«Я к ней бежал, вдыхая дух морской…»
Я к ней бежал, вдыхая дух морской,В забвении томящем и счастливом.Над голубым сверкающим заливомСтлал золото полуденный покой.Вся розовея в пламени стыдливом,Обвив чело зеленой осокой,Она ждала с улыбкой и тоскойНа лоне волн ласкательно-сонливом.Вдруг над водой увидела меня…Слепительные, пенистые брызги,Прозрачные, пронзительные визги –Рассыпались, сверкая и звеня.И плеск далек. Но миг – спешат обратноВ лазурном блеске розовые пятна.
«На берегу стоял я у решетки…»
На берегу стоял я у решетки.В ушах звенели звуки мандолин,Назойливо одолевая сплин.А нежен был закат и дали – четки.Скользили разукрашенные лодки.Чернели полумаски синьорин;Их нежили и ласковость картин,И тенора чувствительные нотки.Как позы женственны, как вздохи сладки.Но это чей малиновый наряд?Тяжелые струящиеся складки…Огромные глаза огнем горят –Твоим огнем – в разрезах полумаски…Ты!.. Меркнут звуки… потухают краски…