Чтение онлайн

Все посмотрели вниз, куда Одилий и Гортензия направили свои фонари. И действительно, дальше пол был устлан плотным ковром сухих сосновых иголок, которые с треском рассыпались, когда Звентибольд сделал шаг вперед.

– Откуда они взялись? – спросила Гортензия, с тревогой оглядываясь по сторонам. – Ветер их сюда не заносил, значит, кто-то разбросал, и, судя по их виду, это случилось вовсе не много веков назад. Иглы сухие, но еще зеленые.

– Да, это странно, но не опасно, – задумчиво пробормотал Одилий. – Сейчас это совершенно неважно. Следуйте за мной, пора идти дальше.

С этими словами он выступил вперед, поднял фонарь и двинулся в путь, а остальные последовали за ним. Под ногами путников хрустела странная подстилка, по которой они ступали так осторожно, будто шум мог вызвать тех, кто взял на себя труд выстелить пол.

Они молча шагали в пляшущих кругах света от фонарей. Лишь однажды квендели остановились и прислушались: откуда-то донесся зловещий звук, приглушенный расстоянием и уходящий в глубину, но все же достаточно отчетливый, чтобы понять: это волчий вой. Если звери все же прорвались сквозь стену, то квендели оказались в смертельной ловушке, как кролики, загнанные куницей в нору. Они в ужасе замерли, снова раздался волчий вой. Однако, когда все стихло, продолжения не последовало и тишину нарушало лишь тревожное дыхание путников.

– Им не пройти! – твердо сказал старик Пфиффер. – По эту сторону границы им придется отказаться от своей призрачной природы, поэтому они никогда не смогут сюда войти!

Он снова направил свет фонаря вперед и кивнул остальным, призывая их двигаться дальше. Спутники услышали каждое его слово, и последней фразы было достаточно, чтобы они принялись машинально переставлять ноги, чутко вслушиваясь. За их спинами воцарилась тишина, такая всеобъемлющая и гнетущая, какая только и может быть глубоко под землей.

Они довольно долго шли прямо. Одилий на ходу обратился к спутникам, оглянувшись через плечо:

– От подножия лестницы проход шел под прямым углом, а это значит, что мы сейчас снова приближаемся к Зеленому Логу, если меня не обманывают ощущения. Когда мы бежали по тропинке вдоль живой изгороди, то оказались довольно далеко от деревни. Дыра в стене находится где-то неподалеку от Колокольчикового леса, но под землей мы снова идем назад, а может быть, чуть правее, к точке, которая должна находиться к востоку от деревни.

– Это какое-то определенное место? – нетерпеливо спросила Гортензия, не в силах привыкнуть к многословным намекам Одилия.

– Да, – ответил он, и впервые за целую вечность в его голосе прозвучали радостные нотки, – вполне определенное. И всем вам известное. Старый курган между Зеленым Логом и Сверлянкой – речушкой, что течет вдоль лугов Краппа.

При этих словах остальные сразу подумали о выветрившихся гранитных блоках, сложенных в мощный стол под большим дубом на берегу реки. Огромный камень покоился на четырех валунах поменьше, и бойкие квенделята любили лазить по мшистой плите, пока их родители гуляли с друзьями вдоль Сверлянки. Никто не задумывался, кто и когда положил камни в этом тихом уголке. Доставить их туда, вероятно, стоило огромных усилий, а память о том, кто, возможно, был там похоронен, растворилась во тьме давно минувших веков.

– Хульдахус, – с благоговением прошептал Карлман. – Эппелин рассказывал, что на том самом месте, где находится старый курган, было написано «Хульдахус». Значит, карта не лжет!.. Но если она верна, – добавил он нерешительно, – то, насколько я помню, мы скоро окажемся на развилке.

– Что ж, будем надеяться, что поймем, куда идти, или что кто-то поможет нам выбрать верное направление, – сказал Одилий таким спокойным тоном, как будто речь шла о семейной прогулке.

– Да кто нам тут поможет?! Ради всех грибных колец, кого вы ожидаете увидеть, если не строителей этого туннеля, о которых я ничего хорошего не слышал? – вспыхнул Биттерлинг. Мысль о том, что Одилий говорил серьезно, его ничуть не привлекала.

– Если верить старинным легендам, подземный народ не столько грозен, сколько пуглив, да и, сказать по правде, их совсем не видно в Холмогорье, – ответил старик. – Я, собственно, имел в виду Райцкера. Котик во многом нас опережает, и не удивлюсь, если он уже учуял первый утренний туман над Сверлянкой.

Пфиффер направил фонарь далеко вперед. Конус света заиграл по полу и стенам; насколько хватало глаз, коридор впереди оставался пустым, а дальше простиралась непроглядная тьма, в которой могло таиться многое или вообще ничего.

– Чепуха! – фыркнула Гортензия, шедшая сзади со вторым фонарем. – Если у кота хватило ума найти выход из этой черной дыры, то там он и останется, я в этом ничуть не сомневаюсь!

– Этой ночью мало в чем можно быть уверенным, – ответил Одилий и вдруг остановился. – Даже в дороге под ногами… Туннель уходит влево, – заявил он, освещая путь.

– А здесь – направо! – сказал Карлман, когда Гортензия остановилась рядом с ним и осветила фонарем другую стену.

Теперь все увидели развилку и забеспокоились. Стоило Одилию сделать несколько решительных шагов в коридор, ответвляющийся влево, Гортензия так же смело последовала направо. Карлман пошел за ней. Под их осторожными шагами захрустели сосновые иголки.

– Насколько я вижу отсюда, дальше туннель идет влево, – услышали они позади слова Одилия, обращенные к Биттерлингу. Тот остановился перед развилкой и чувствовал себя крайне неуютно, глядя как два фонаря удаляются от него в разные стороны.

– Здесь есть еще один коридор, – сказала Гортензия. – Он начинается тут, в левой стене… Елки-поганки, это никуда не годится! Кажется, он идет прямо и в том же направлении, что и первый проход. Что же нам делать? Какой из путей правильный?!

Стоявший рядом с ней Карлман смотрел на новый коридор и лихорадочно пытался вспомнить все, что Эппелин рассказывал ему о старинной карте. Вместе с друзьями они размышляли, что же на самом деле скрывается за названиями, написанными старинным шрифтом. Карлман с горечью осознал, что хотя и помнит многие детали, не может понять их смысл.

В эту минуту старик Пфиффер тоже осмотрел обнаруженный Гортензией туннель и, нахмурившись, задумчиво умолк.

– Я так и знал, не надо было спускаться по этой трижды проклятой лестнице, – сетовал рядом с ним Биттерлинг. – Кузен Бульрих тоже полагался на карту и заблудился! А у нас даже карты нет, и мы полагаемся на ту, о которой Карлман знает только понаслышке. Разве вы никогда не слышали истории о великих исследователях, которые спустились в глубочайшие пещеры в поисках золота гномов и никогда больше не вышли на поверхность? А все потому, что следовали ложным картам, их вела жадность! Теперь их тела лежат где-то во чреве Северных гор, та же участь ждет и нас… Нам не место под землей, пока нить жизни не подойдет к концу. Но тогда, как и положено порядочным квенделям, я хотел бы умереть дома, в мягкой постели, хотя бы лет в сто, а до того, чтоб меня холили и лелеяли близкие, пока я не исчез навсегда среди корней!

Он всхлипнул в непритворном отчаянии и, опираясь левой рукой о стену, правой стал искать в карманах носовой платок. В его бархатном праздничном жилете зияли прорехи, он испачкался и запылился. Биттерлинг напоминал птицу, чье некогда великолепное оперение сильно пострадало во время бури – печальное зрелище!

– Дорогой мой Звентибольд! – Старик Пфиффер осторожно коснулся дрожащих плеч спутника. – Если все это бесполезно и мы не сможем найти дорогу вниз, то просто вернемся и посмотрим, нельзя ли выйти сквозь щель в стене. Всегда есть выход, помяни мое слово!