Чтение онлайн

Альк на миг задумался и умолк. А отец ударил козырем:

— Ладно, — сказал он. — Хочешь жениться — я не против. Женись. Но сначала честно ответь самому себе: ты ее хотя бы любишь?

А бесстрашный белокосый видун снова промолчал, не зная, что ответить. Он молчал всего пару щепок: потом нашел аргументы, и спор продолжился. Но этого мига вполне хватило, чтобы стоящая за спиной посла Рыска со злостью зашвырнула кошель обратно в свою сумку и, круто развернувшись, пошла в кормильню. Её снова душили слезы, но она так и не позволила себе заплакать.

Вот она, беда, пришла, откуда не ждали… И враг, которого не видно — тоже. Да только не там врага искали! Не отец Альков виноват в произошедшем, а… он сам.

Отец лишь озвучил его сомнения…

Савряне орали друг на друга на своём языке, но уроки не прошли даром. Рыска всё поняла. Вернее, поняла так, как подсказало ей ее мироощущение; так, как продиктовали её сомнения; так, как все мы слышим то, что хотим услышать. Или боимся.

Конечно, не нужна она Альку. Зачем ему тупая весчанка? Раньше, когда от неё зависела его жизнь, он ещё терпел. Возможно, был бы способ его удержать, если б не его отец… Вопрос только в том, зачем это нужно — удерживать его? Зачем нужен муж, который будет рядом только из благодарности, жалости или из-за здорового потомства, и при этом устроит такую жизнь, как обещал.

Рыска сердито дернула головой. С неё хватит! Может быть, она и весчанка, дура и всё такое, но у неё тоже есть чувство собственного достоинства! А потому она уходит, пусть ругаются дальше сколько им угодно. А деньги… она их честно заработала, тем более, половина их вообще принадлежит Жару… А то, что произошло за эти дни между ней и Альком касается только её, она не обязана ни перед кем отчитываться. К тому же… Следует признать: она сама этого хотела. И… так даже лучше. Так легче принять неизбежное расставание.

Если б она остановилась и подумала, если бы была постарше и поопытнее в плане общения с противоположным полом; если бы Альк успел сообразить, что отец ему врет прежде, чем уехал; если б он отказался пить предложенный отцом коньяк и сразу поехал за Рыской; если б его сестра все же решилась забрать девушку из кормильни… Наша жизнь — это цепь «если», порой незамеченных нами, но невероятно важных условий, переворачивающих все с ног на голову. Наверное, это и есть видимые путниками дороги, те, которые на этот раз ускользнули от Алька, измучившего себя сомнениями.

Так вот, если бы он так сильно не увлекся перепалкой с отцом, за которой, не смотря на ливень, с интересом наблюдала уже целая толпа зевак, он бы увидел, как черноволосая, такая неуместная здесь девушка, рывком распахнула дверь в кормильню, прошла через зал к стойке, молча швырнула на нее целый злат и вышла с черного хода, выходящего на коровник.

Когда спор, в результате которого господин Хаскиль, махнув рукой, бросил:

— Саший с тобой, делай что хочешь! — закончился, ни Рыски, ни её коровы в пределах видимости уже не было.

— Где она? — страшно рявкнул Альк уже через щепку после того, как не увидел девушку поблизости, обращаясь к кормильцу.

— Не знаю, господин, расплатилась и ушла, — замирая от ужаса, развёл руками хозяин.

Альк выскочил на улицу, приложив дверью о косяк. Его сомнения по поводу женитьбы на Рыске развеялись без следа, словно и не было их, словно и не весчанкой она была, а он не господином. Сердце пронзила боль: так вот, оказывается, как страшно ему ее потерять! А он и подумать не мог, что так относится к ней! Ну где вот она теперь?

Будь он обычным человеком, сразу попытался бы искать её, следуя простой логике. Но, будучи видуном, по привычке обратился к дару, бессильному в таком большом городе, хотя и быстро понял, что это бесполезно. Однако паника уже успела завладеть уставшим от переживаний разумом.

Он вернулся к городским воротам, к тем, через которые чуть больше недели назад они с Рыской приехали в столицу. Что он сказал тогда страже? Представился. А о ней лишь бросил «это со мной» — и все. Расспрашивать стражу не было смысла: в тот день дежурила другая смена. Да и та, наверняка, девушку не запомнила. Кому нужна какая-то девка, приехавшая с сыном посла? Намного интереснее обсудить собственно возвращение молодого Хаскиля.

Итак, все, что Альк мог теперь сделать — это подождать Рыску у ворот, искренне надеясь, что не зная другого выхода из города, она двинется этим путем.

Он стоял и ждал, не обращая внимания ни на набирающий силу ливень, ни на поднявшийся пронизывающий северный ветер, а перед глазами проплывали события последних двух месяцев, особенно дней, проведенных с Рыской наедине.

И когда он успел так к ней привязаться? За неделю ли в кормильне, где им обоим было так хорошо? А может быть, намного раньше, ещё тогда, когда угроза смерти была так реальна? Или давно уже, сразу, с первого взгляда? Но ведь такого не может быть! Не должно! Это неправильно для господина: влюбляться в простолюдинку.

А может быть, он и не влюблен? Просто беспокоится за молодую дурочку, которую кто угодно может обидеть в чужой стране?

Однако, когда Альк в очередной раз вспомнил смущение на Рыскином полудетском личике при виде крови на простыне, сомнений в своём отношении к девушке у него не осталось.

Но как же так? Он ведь запретил себе влюбляться. Давно запретил, потому что ничего, кроме боли и разочарования, это никогда не приносило. И тем не менее, в сердце его поселилась именно любовь — себе-то можно не врать!.. А потому гордый господин продолжал стоять возле городских ворот, вглядываясь в людей и мучительно желая поскорее найти свою весчанку. Мысли, что он не найдёт её, Альк даже не допускал.

А дождь все шёл…

Господин Хаскиль, довольный донельзя, посмотрел сыну вслед и вернулся в кормильню. Хреновый он был бы дипломат, если б не имел запасного плана на случай неожиданности, которой стало внезапное возвращение Алька.

— Принеси-ка мне варенухи, уважаемый, что-то я замерз, — благодушно обратился он к кормильцу, присаживаясь за стол напротив стойки. — И присядь со мной, расскажи, что да как?

Кормилец не возражал. Он был тертый калач, мог услужить кому и где угодно и повсюду имел выгоду, о чем и свидетельствовали осыпавшиеся на него за последние дни златы от семейства Хаскиль. Даже девчонка один отжалела! А уж посол и подавно не поскупился, отсыпал щедрой рукой. За это и варенуху ему — из лучшего вина!

— Ну что, проводили девчонку? — риторически спросил господин Хаскиль, когда кормилец поставил на стол две кружки и уселся напротив.

— А как же, господин, до самых западных ворот! Сын вот только вернулся, мокрый весь, сапоги промочил… Вон дождь-то какой!

На стол лёг ещё один злат.

— Купи ему новые. — посол с наслаждением приложился к кружке. — А куда поехала — не видел?

— Видел, господин, а как же? По Самильскому тракту, прямо в лес. Он постоял ещё, подождал, пока за деревьями не скрылась.