Чтение онлайн

В Зале Испытаний Рыска уже бывала: учитель водил её на экскурсию. Там, в круглом помещении — стеклянный потолок в виде купола. И стол — большой, каменный, холодный… И второй выход с другой стороны — через него выходят те, кого выбрали путником.

— Кто последний? — тихо спросила Рыска, не узнав своего голоса, и коридорное эхо повторило её слова, многократно усилив.

— Хочешь, ты иди, — послышался ответ. Кто отвечал, понять не удалось.

Она осмотрелась.

— Уже вызывали, — напомнил тот же голос.

Рыска вздохнула — и вздох тоже повторило эхо.

И правда, чего тянуть? Все, что зависело от неё, она сделала. Она хорошо училась. Она была одной из лучших на своём потоке. Кем её назначили, уже решено… Осталось лишь узнать это.

Девушка подошла к двери, на миг оглянулась назад. Здесь не было тех, с кем ей хотелось попрощаться. Не было и тех, кому она пожелала бы удачи. Она так ни с кем из них и не познакомилась: боялась привязаться. И все из-за этого самого момента!

Тот единственный, которого она хотела бы увидеть напоследок, был далеко, и он давно уже прошёл этот зал.

Рыска выдохнула.

— Помоги мне… Альк, — прошептала она, почему-то по-саврянски, и твёрдой рукой толкнула входную дверь Зала Испытаний.

====== Глава 10 ======

Голова болела немилосердно уже третий день. Больно было не только думать, но и просто смотреть на свет.

Разыгрывать напоказ спектакли Альк никогда не любил, предпочитал мучиться в одиночку, поэтому сначала хотел уехать из замка, куда прибыл ненадолго, чтобы немного отдохнуть, но обнаружил, что если лежать более или менее терпимо, то в вертикальном положении находиться совершенно невозможно. Ещё и кровь из носа пошла, чёрная, как смола, и не останавливалась, пока не прилёг. Хорошо хоть никто не видел, а то испугались бы до смерти.

Тихо, стараясь не попасться никому на глаза в таком виде, он ушёл в башню, одну из самых высоких в их замке, прилёг на кушетку, слишком короткую для его высокого роста. От подъёма по винтовой лестнице всё кружилось перед глазами ещё пол-лучины.

Мать, всё видевшая и чувствующая, пришла за ним следом.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила она, склонившись над сыном. От вида его лица, по цвету сравнявшегося с волосами, и запекшейся под носом кровавой корки у неё чуть удар не случился, но она взяла себя в руки, не позволив себе излишнего проявления чувств. — Тебе плохо? — риторически спросила она.

— Мам, пожалуйста, можно я побуду один? — попросил Альк. Говорить тоже было больно.

— Да, ухожу, ухожу, — согласилась госпожа Хаскиль. — Может, одеяло тебе принести?

— Не надо… Здесь прохладно, так лучше… — сказал Альк из последних сил. Он чувствовал: если скажет ещё слово, потеряет сознание, и это как минимум.

Покачав головой, мать направилась к двери.

— С папой такое было, — вспомнила она уже на пороге. В голосе её звучала горечь. — Как раз перед маминой смертью. Он дня три мучился, пока она между жизнью и смертью была. А как умерла, всё прошло, — произнесла она и вышла.

Лучше б молчала…

Да нет, конечно, спасибо за подсказку!

К боли прибавилось ещё и беспокойство. Альк переложил ситуацию на себя и всё понял. Это неожиданно придало ему сил.

Дедушка, по словам матери, очень любил свою жену. Она умерла рано, в родах, Альковой матери тогда лет десять было. И раз дед почувствовал её смерть таким образом, значит, всё ясно. Ясно, чью смерть сейчас чувствует он. Вернее, не обязательно смерть…

Собрав волю в кулак, Альк поднялся с кушетки, (наверное, слишком резко, за что поплатился новым взрывом в голове и новым потоком крови из носа), подошёл к окну и посмотрел на юг.

До Ринстана при самом скором темпе — три дня пути, учитывая весеннюю распутицу и его нынешнее состояние — все пять. И да, время самое подходящее: середина весны. Рыска окончила обучение. Ночь посвящения вполне может быть и сегодня, кстати, и луна сейчас в соответствующем случаю виде. Значит, к началу в любом случае не успеть… Да и не нужно никуда ехать: получилось в прошлый раз на таком и даже большем расстоянии — получится и теперь.

Правда, и вероятность сейчас меньше, и состояние не из лучших.

Итак, ночь только начинается, голосование в самом разгаре… Вообще-то повлиять на других, облеченных даром, обычно нечего и пытаться — это не может получиться.

Но они с Рыской составляют исключение. Они не могут влиять на других видунов, но могут друг на друга.

Альк присел обратно на кушетку, откинувшись назад. В любом случае, в сознании остаться не удастся, так хоть не на пол падать. Закрыл глаза, представил тот зал — свой ночной кошмар… Головная боль стала настолько нестерпимой, что он глухо застонал, вцепившись правой рукой в подлокотник.

…Девушка с длинными чёрными волосами, совершенно обнаженная, очень красивая в залитом лунным светом круглом помещении берет со стола крысу… Раньше она ненавидела крыс. А потом смогла изменить о них мнение — из-за всего одной.

Ей не страшно.

Ей всё равно, и поэтому она ему не помощница. В этом он сам виноват: был бы рядом с ней, и она боролась бы.

Из зала ведет множество дорог, но лишь одна, по которой она продолжает путь человеком. Один к тридцати пяти… Вот гады, проголосовали за то, чтобы она была «свечой», все, кроме одного — того самого. Ничего не изменилось… И он ничем ей не поможет.

Крысу Альк уморил на днях, причём ничего не делая. Она сама сдохла в тот день, когда разболелась голова. Можно было бы использовать Рыскин дар, но ей всё равно. К тому же, зал этот… В нем Саший знает что может получиться. Как раз вернее направишь на самую паршивую дорогу, хуже сделаешь.

Похоже, в самом деле остается ехать и забирать её, как обещал.

Или можно попробовать поменять дорогу одному…

Один к тридцати пяти — это почти невозможно. Нет, в истории такие случаи, конечно, есть, но ему самому сейчас так плохо, вряд ли он такое сможет.

А может, как раз поэтому и сможет?..

Рыска должна жить. Она добрая и светлая, она принесёт людям много хорошего, многих спасёт. К тому же их сын… Что он скажет, когда тот вырастет и спросит его: а что ты сделал, чтобы спасти мою мать? А ведь спросит, это точно. У двоих видунов не может быть ребёнка без дара, а значит, мальчик со временем сам во всем разберется, и, конечно, совершенно справедливо осудит отца.

Да и не в этом дело.

Дело в том, что пока Рыска есть на свете, Альк и сам находит силы жить. Не будет её — и всё. Он тогда тоже умер.