Чтение онлайн

Нильсем не выдержал и опустил голову. Плечи его дрожали.

Сестры обменялись неуверенными взглядами.

— Не обращайте внимания, — вмешался Эйдон. — «Господину Анталю» придётся довольствоваться тем, что есть. — Он обернулся к Энаре и, поколебавшись, сочувственно заметил: — Не ожидал увидеть тебя так скоро.

— Благодарю, Ваше сиятельство. Ль-киим Борру часто повторяет, что «труд — лучшее лекарство». — Служанка замолчала, а затем, видимо, оценив выражение лица собеседника, поспешно добавила: — Но позвольте заверить: я сама хотела как можно скорее покинуть «Гнездо» — так мы зовём крепость в центре Формо.

— Вот как? — вежливо удивился Эйдон, побуждая девушку продолжать.

— Там очень страшно, — не удержавшись, встряла в разговор Инара — за что тут же поплатилась, когда сестра как могла незаметно завела руку ей за спину и дёрнула за платье.

— Прошу прощения за неподобающее поведение, — как ни в чём ни бывало извинилась Энара. Однако Эйдон уже пристально вглядывался ей в лицо.

Девушка смущённо опустила глаза:

— Это едва ли заслуживает внимания, Ваше сиятельство. Просто после… после всего, что случилось, я почувствовала, что мне непросто находиться внутри. Даже теперь, когда в Формо не осталось чудовищ, мне всё равно кажется, что… что в крепости на меня смотрят стены. Наверное из-за того, что мне стыдно: я не заметила нападения и не сумела защитить юную госпожу.

— Насколько я понял, не так уж много можно было сделать, — заметил Нильсем.

— Иногда мне тоже становится не по себе, — поддержала сестру Инара. — Хотя у меня есть вот это. — С этими словами девушка вынула из-за пазухи деревянный амулет на переплетённом цветными нитками кожаном шнурке. — Это дал мне М… один из ваших гвардейцев. Он сказал, это не позволит призракам меня увидеть.

Эйдон кивнул — теперь понятно, отчего сёстры держатся вместе даже несмотря на слабость одной из них: рассчитывают, что силы оберега хватит на двоих. Но неужели они планируют не отлипать друг от друга до конца своих дней?

— Как же вы собираетесь работать? — удивился Нильсем, который, похоже, пришёл к тем же выводам.

— Мы… Наверное, мы уедем, — нерешительно ответила Энара. — Вам известен город Лим, Ваша милость? Он лежит у Оленьего озера и через него проходит большой тракт. Там живёт наш дядя; возможно, он согласится нас принять.

— Скорее уж большой торговый посёлок, нежели город… — рассеянно поправил Энару Нильсем и с сомнением поглядел на Эйдона.

— Уверены? Путь до Лима неблизкий, и как бы тщательно люди графа Нарди ни охраняли тракт, две одинокие девушки быстро попадут в неприятности.

— Мы хотели добраться до почтовой заставы вместе с купцами из Формо, а затем присоединится к каравану, идущему на торг в Лим, — ответила Инара. — Ваше сиятельство полагает, это опасно?

— Отчего же, ещё вчера я бы сказал, что это вполне разумный план, при условии, что вам есть чем рассчитаться с караванщиками. Так у вас были бы провожатые, которые помогли бы вам вернуться, если бы ваш дядя обнаружил, что не готов принять племянниц.

Девушки переглянулись, после чего Энара осторожно спросила:

— Но что изменилось сегодня, Ваше сиятельство?

— Сегодня Его сиятельство собственноручно перевёл всех торговцев Формо, состоящий во второй гильдии, в третью, — напомнил Нильсем. Заметив в глазах служанок непонимание, сотник пояснил: — Это означает, что в ближайшие несколько лет никто из них на торг не отправится. Боюсь, вы здесь застряли.

На лицах сестёр застыло испуганное выражение — настолько похожее, словно и оно тоже возникло в результате ежедневных репетиций.

— Возможно, у меня есть решение, — медленно проговорил Эйдон. — Но прежде, — он перевёл взгляд на голубоглазую Инару, — я хотел бы с тобой кое-что обсудить.

— Со мной?

Эйдон вздохнул — ему предстояло проявить вопиющую бестактность. Выдержав небольшую паузу и поразмыслив о том, как ему следовало бы всё это преподнести, капитан с сожалением пришёл к выводу, что хорошего способа изложить суть дела попросту не существует. Не оставалось ничего другого, кроме как задать прямой вопрос.

— Что ты ответила на предложение моего гвардейца?

Реакция была именно такой, какой ей и следовало быть. Ошарашенная Инара побледнела, как полотно; щёки густо залились краской; девушка смешалась, заломила руки и часто заморгала, как если бы перед ней возникло привидение. Почти такая же реакция была и у Энары. Она изумлённо обернулась к сестре — и хотя не было произнесено ни слова, невысказанный вопрос огромными, не меньше, чем в локоть шириной, буквами был написан у неё на лбу.

Инара не выдержала такого напора и попятилась, но Энара тут же ловко поймала её запястье и удержала на месте.

— Н-ни-ничего! Я ис-испугалась и убежала! — Девушка загнанно огляделась по сторонам и спросила совсем тихо: — А разве нужно было ответить сразу? Кто же обсуждает такие вещи прямо на улице…

Эйдон не сумел сдержать улыбку. Нильсем хлопнул себя по бедру:

— Мартон, конечно, хорош, это надо же было до такого додуматься… Имей в виду, девушка, этот сердцеед, скорее всего, даже не понял, насколько оскорбительным было его поведение. У них на востоке такие вопросы решаются быстро: понравилась девушка — делай предложение, пока его не сделал кто-то другой. Да оно и понятно, людей там мало, все друг друга знают, всё на виду. Но здесь, в землях Его Величества, пусть сначала покажет себя: сложит немного денег, заслужит землю, чтобы было, где поставить дом, сватов, как положено отправит — вот тогда можно будет и поговорить.

Энара, которая по-прежнему не выпускала запястье сестры, серьёзно кивнула, всем видом показывая, что полностью одобряет подобный основательный подход.

— Я спрашиваю не из праздного любопытства, — продолжал тем временем Эйдон. — Тебе следует знать, что Мартон не просто покинул Формо, сопровождая Её светлость. Он пропал, и нам ничего не известно о его судьбе.

Эйдон заметил, что как лицо Инары вытягивается от удивления и испуга, и поспешно вскинул руку, предвосхищая вопросы.

— Там, на площади, я сказал то, что следовало услышать жителям Формо, а теперь говорю то, что следует услышать вам. Мы не знаем, что именно произошло. Кирис, спутница Её светлости, плохо знакома с нашими обычаями, а потому вполне могла решить, что ей угрожает опасность. Она применила магию — и исчезла вместе с госпожой, прихватив с собой и Мартона. — Капитан обвёл взглядом притихших сестер и серьёзно добавил: — Надеюсь, не нужно напоминать, что всё, о чём мы говорим, является тайной?

Девушки одновременно мотнули головами.

Эйдон перевёл взгляд на побледневшую от волнения Инару.

— Не стану ходить вокруг да около и скажу прямо: тебе вовсе необязательно дожидаться человека, который вполне может быть мёртв. Выброси из головы, живи своей жизнью, как будто ничего этого не было. Никто тебя не осудит.

— Жестоко, — подал голос Нильсем.

— Ничуть, — жёстко отрезал Эйдон. — Жестоко было бы заставлять её делать выбор. Я же указываю на то, что он есть. И к слову, раз уж зашёл разговор о выборе… Если вы по-прежнему желаете покинуть Формо, я готов прямо сейчас пригласить вас обеих в дом Эртон. У нас небольшой особняк в столице, в настоящее время там живёт только мой сын, но метресса Кивель, наша экономка, неоднократно жаловалось, что ей не хватает рук. Уверен, она по достоинству оценит вашу помощь. Если же вы твёрдо решили отправиться к дяде, нам с гвардейцем Анталем не составит труда проводить вас до Лима. Круг небольшой, в худшем случае потеряем полдня. Правда, вашего дяди может не оказаться в городе, и тогда мне останется только отпустить вас или повторить своё предложение — дела требуют моего присутствия в столице.

Заметив, что Инара уже собирается что-то сказать, Энара предупредительно сжала ей запястье, после чего обратилась к Эйдону:

— Нам следует дать ответ прямо сейчас, Ваше сиятельство?

— А ты весьма осмотрительна, — Эйдон с некоторым удивлением пригладил усы и глянул в сторону Нильсема, словно хотел убедиться, что и тот увидел то же самое. — Что ж, позволь прояснить: вы с сестрой вольны сами распоряжаться своей судьбой, и моё предложение, будучи принятым, ни к чему не обяжет ни её, ни тебя. Что же до твоего вопроса, мы с гвардейцем Анталем отправляемся в путь завтра утром, однако Нильсем Ль-Дален пробудет в Формо по меньшей мере ещё сорок дней. Когда его обязанности будут исполнены, я рассчитываю, что он не откажет в любезности и проводит вас, куда пожелаете.