Чтение онлайн

Эту истину Бог открыл нам, как уже говорилось, еще во времена Ветхого Завета. Пророк Иезекииль в 37–й главе своих пророчеств повелевает именем Господним, чтобы «сухие кости» воссоединились, приняли плоть и {стр. 449} облеклись в тело, вновь обрели свою жизненную силу и, получив дух, ожили и встали на ноги. Это живое описание открывает нам воскресение тел, которое должно последовать в великий День Общего Воскресения. Аналогично пророчествует и евангелист Ветхого Завета пророк Исаия, когда торжественно говорит: «Воскреснут мертвии и востанут иже во гробех» (Ис. 26, 19). И пророк Даниил утверждает, что восстанут спящие во прахе земли, одни в жизнь вечную, а другие во укоризну и в стыдение вечное (Дан. 12, 2).

Но более всего сияет и поражает врагов народа Божия та вера ветхозаветных людей в воскресение мертвых, которую мы видим во второй книге Маккавейской. Третий сын святой Соломонии, выставляя язык и протягивая палачу руки, чтобы тот отрубил их, с твердостью и мужеством говорит царю–идолопоклоннику: «От неба я получил их и за законы Его не жалею их, и от Него надеюсь опять получить их» (2 Мак. 7, 10–11). Из той же книги мы узнаем об одном из иерусалимских старейшин, Разисе, «друге граждан» и «отце иудеев». Бросившийся со стены на толпу врагов, израненный и истекающий кровью, он вырвал у себя внутренности и, взяв их обеими руками, бросил в толпу, моля Господа жизни и духа вновь вернуть их ему во время воскресения тела (2 Мак. 14, 37–46).

Таким образом, когда Богочеловек проповедал Евангелие спасения, вера в Воскресение мертвых была общим убеждением Иудеев, так что Марфа уже могла сказать воскрешающему мертвых Господу о своем брате Лазаре: «Знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день» (Ин. 11, 24) нынешнего века, после чего наступит жизнь в славе и вечности. Исключение составляли только саддукеи и, разумеется, язычники. Поэтому, когда Апостолы проповедовали воскресение мертвых, они натолкнулись на сопротивление этих людей. Святой Павел встретил не только иронию афинских философов, которые назвали его «суесловом», но и подобное же отно{стр. 450}шение со стороны правителей Феликса и Агриппы (Деян. 4, 2; 17, 18–32; 24, 21; 26, 8) [ [997] ].

Господь всегда был ясен в Своей божественной проповеди и не оставлял никакого сомнения в Воскресении мертвых. Он сказал пораженным иудеям, что грядет час, в который все умершие и находящиеся в могиле услышат глас Сына Божия, повелевающий им воскреснуть, и тогда все выйдут из могил. И те, кто прожил на земле согласно святой воле Божией, воскреснут, чтобы насладиться вечной и блаженной жизнью; те же, кто прожил во грехе, воскреснут, чтобы быть судимыми и осужденными (Ин. 5, 28–29).

Тот факт, что именно тело и есть то, что будет воскрешено «в последний день», удостоверяется и следующим: везде, где Господь говорит о воскресении мертвых, Он имеет в виду воскресение тел. Кроме того, и славное Воскресение Самого Господа было воскресением пресвятого Его тела.

Великая и важная истина Общего Воскресения была принята богодухновенными Апостолами, которые разнесли ее во все концы вселенной. Божественный Павел утверждает, что мы становимся едины со Христом в крещении, которое есть подобие Его смерти; естественным следствием этого является то, что мы будем соединены с Ним и в Воскресении Его (Рим. 6, 5), ибо оно — {стр. 451} предвестник и нашего собственного воскресения. Он писал: «…Мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8, 23), окончательного и славного явления усыновления, которое обозначает избавление нашего тела от тления. Коринфянам он сообщал, что когда прозвучит не постижимая для нашего разумения труба Ангела, то мертвые воскреснут нетленными (1 Кор. 15, 52. Фес. 4, 16–17). И добавлял: «Ибо знаем, что когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5, 1), наше новое, нетленное тело. Ибо Господь и Спаситель наш во время Общего Воскресения даст новый, славный образ нашему уничиженному и униженному телу, которое сейчас тленно и подвластно страданиям и болезням (Флп. 3, 20–21).

Наша Святая Церковь, следуя за святыми Апостолами, издревле подчеркивает эту истину, так что уже философ и мученик Иустин (II в.) настоятельно советовал даже не считать христианами отрицающих воскресение [ [998] ]. И, наконец, Матерь Церковь зафиксировала это учение в святом Символе нашей веры тремя четкими и ясными словами: «Чаю Воскресения мертвых».

С тех пор божественные отцы, толковавшие своим богословским умом Священное Писание, ниспосланное Духом Святым, не переставали напоминать верующим эту радостную истину. Великий отец кесарийский святитель Василий говорит, что тогда тело, разрушившееся во гробе, воскреснет и душа, в силу биологической смер{стр. 452}ти отделившаяся и разлучившаяся с телом, вновь поселится в нем [ [999] ]. Святой Григорий Богослов учит, что после смерти и неопределенного состояния душа, обретя вновь родное тело, с которым вместе она жила, сражалась и мудрствовала, соунаследует вместе с телом не здешнюю, небесную славу [ [1000] ].

Эту истину мы повторяем в Православной Церкви, когда поем в степенне 8–го гласа: «К матери своей земли отходяй всяк, паки разрешается, прияти муки или почести поживших». Преподобный Никодим Святогорец в толковании на этот стих среди прочего пишет: «Должно знать, что древние называли землю преблагой: ибо от земли, как от матери, мы созданы, землею, как пищей, вскормлены, в землю же, как во гроб, возвращаемся. Когда мы рождаемся, то как бы восходим, а когда погребаемся, то как бы заходим, по примеру солнца […]. Итак, сладкопевец говорит, что каждому человеку после заката предстоит снова оттуда возвратиться во время Общего Воскресения. Что значит это «возвратиться»? Послушай. Одно дело «разрушение» , а другое — «восстановление» . Например: стена сложена из камней, раствора и дерева; когда она распадается на камни, раствор и дерево, из которых сложена, тогда это называется «разрушение», когда же эта стена вновь складывается из камней, раствора и дерева, тогда мы говорим о «восстановлении», поскольку разрушенная стена вновь пришла в свое прежнее состояние. Итак, когда мы, сложенные из «четырех элементов — земли, {стр. 453} воды, огня и воздуха, — разлагаемся смертью и погребением» на составляющие нас элементы, «тогда говорим о себе, что мы разрушены, когда же в конце века мы примем это тело, однако не такое по качеству, тогда говорим о себе, что мы возвратились: то есть снова пришли в жизнь» […]. Ибо «каждому предстоит прийти в жизнь, по неизреченной силе Божией», то есть предстоит принять тело и воскреснуть. И если это грешник — то «чтобы получить вечные муки за злые дела, содеянные им» в этой жизни, если же праведник — то чтобы получить воздаяния, награды и венцы «за добрые дела», совершенные им в этой жизни» [ [1001] ].

Мертвое тело должно воскреснуть и потому, что человек представляет собой психосоматическое единство, в котором смертью временно разделяются тело и его душа. «Человек — это не только душа, но душа и тело». Значит, «если воскреснет только душа, то лишь половина человека воскреснет, а не весь человек» [ [1002] ]. Следовательно, человек и в загробной жизни должен продолжать жить как психосоматическое единство, вкушая райские блага или принимая наказание ада как целая личность, то есть душой и телом.

Что воскресение тел произойдет, поскольку этого требует Божия справедливость, открыто нам Святым Духом через Апостола Павла; он пишет, что всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). Божественные отцы и церковные писатели, углубляясь в это апостольское слово, весьма успешно богословствуют.

{стр. 454}

Святой Иустин твердо настаивает на том, что воскреснет тело, потому что человек представляет собой единую психосоматическую сущность. Он пишет: «Ибо что есть человек, если не мыслящее живое существо, состоящее из души и тела? Не есть ли человек душа сама по себе? Нет, это только человеческая душа. Тогда, может быть, можно назвать человеком само по себе тело? Нет, оно называется только человеческим телом. Если же каждое по отдельности (душа и тело) не есть человек и человеком называется то, что состоит из двух частей, тогда Бог, призвавший в жизнь и воскресение человека, призвал не «часть» (только душу или только тело), но «целое», которое есть и душа и тело» [ [1003] ].

Божественный Кирилл Иерусалимский учит, что должно воскреснуть тело, ибо им мы все делали. «Мы злословим устами и молимся устами, блудим телом и соблюдаем непорочность телом, крадем рукой и рукой раздаем милости» и т. п. Итак, поскольку тело нам послужило во всем, то и в Будущей Жизни оно также «получит соответственно делам своим» [ [1004] ]. Святой Исидор Пелусиот замечает: «Если только душа боролась и достигла добродетели, тогда пусть будет увенчана только она; если же и тело принимало участие в подвигах добродетели, тогда «пусть она будет увенчана с ним вместе». Ибо это справедливо, благословенно и весьма естественно [ [1005] ]. Но и Григорий Богослов, говоря о воскресении тела и объединении его с душой, с которой вместе оно жило и «вместе мудрствовало» на земле, добавляет: «Таким образом тело «соунаследует» вместе с душой «нездешнюю славу». Ибо точно так же, как душа, единая с телом на земле, делила с ним трудности и невзгоды, подобным же образом и {стр. 455} теперь она передает ему то, что ей приятно, чем она наслаждается в Вечной Жизни. И святой позволил от крыться своему богатому внутреннему миру и поставил волнующие вопросы: «Почему же я «малодушествую о надеждах»? почему я думаю и веду себя так, как будто моя жизнь временна? Я жду гласа Архангелова, последней трубы, преобразования неба, […] обновления всего мира. И тогда я буду лицезреть своего любимого брата Кесария, так что он больше не будет умирать и мы не будем нести его в могилу, не будем его оплакивать, не будем о нем печалиться. Тогда я увижу его «светлым, славным, высоким». Таким, каким ты, самый близкий мне из моих братьев, много раз мне являлся во сне» [ [1006] ].

Святой Златоуст учит: надлежит, «чтобы существо тленное, участвовавшее в труде и смерти, приняло участие и в венцах» — получило воскресение. Ибо если бы не надлежало этому быть, тогда не надлежало бы и Богу дать человеку плоть, и Сыну Человеческому принять плоть [ [1007] ]. В другой своей беседе он, углубляясь в приведенное выше слово божественного Павла и связывая его с другим: «И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1 Кор. 15, 19), — отмечает, что бессмертная душа ожидает воскресения тела, ибо без него она не может получить «неизреченные блага» Царства, как и не может быть наказанной без тела. Если тело не воскресает, тогда душа остается «неувенчанной, вне того небесного {стр. 456} блаженства». Если же это случится, тогда мы не получим там никакого воздаяния. А поскольку мы не получим никакой мзды там, значит, она дается в настоящей жизни. Но что в таком случае более жалко и несчастно, чем мы? [ [1008] ] И чтобы у верующих не осталось никакого сомнения в том, что воскресения мертвых требует Божия справедливость, он говорит: «Мы преподаем вам не наше собственное учение, но учение Святого Духа. Итак, что ты говоришь? Что тело не имеет части в небесных наградах? Но в труде и страданиях земной жизни оно участвовало, а теперь, когда настало время оплаты и воздаяния, не будет иметь части? И когда необходимо было бороться, оно приняло на себя большую часть труда и страдания, а теперь, когда пришло время венца и наград, одна лишь душа венчается?» [ [1009] ]