Чтение онлайн

Это важное учение нашей Православной Церкви прекрасно обобщает преподобный Иоанн Дамаскин. Он пишет, что если бы душа боролась одна в подвигах добродетели, то одна и была бы увенчана. И если бы она одна скатилась в грех, то одна была бы и наказана. Но поскольку тело и душа составляют вместе целого человека и поскольку душа «ни добродетели, ни зла» не совершила отдельно от тела, то справедливо, что оба они вкусят награду [ [1010] ].

Многие спрашивают: «Как возможно воскреснуть телу, ведь оно истлело?»

Прежде чем мы ответим на этот вопрос, необходимо сказать, что святые отцы считают тление тела великим благодеянием Божиим, а посему и поводом для радости.

{стр. 457}

Святитель Григорий Нисский характеризует истлевание тела как «преизбыток божественного благодеяния». Он подчеркивает, что это тление не причиняет никакого вреда «божественному образу» человека, потому что смертью хотя и «разлагается чувственное» (тело), но не «уничтожается» [ [1011] ]. «Земледелец радуется, — говорит божественный Златоуст, — когда видит, как семя истлевает в земле, куда он его посеял, но боится и дрожит, когда видит его неистлевшим, ибо знает, что разложение — это начало будущего плодоношения. Подобным образом радуемся и мы, когда посеян (погребен) человек». Божественный Апостол верно назвал погребение сеянием (1 Кор. 15, 42–44), ибо сеяние тела выше иного сеяния. Ведь сеяние семени сменяет «тление и смерть», тогда как погребение тела, если мы живем по Богу, сменяют «нетление, бессмертие и бесконечные блага» [ [1012] ].

В другом месте божественный Златоуст рассматривает тление тела как дело благого и премудрого Провидения Божия, почему мы и должны скорее радоваться, когда умерший «гниет» и становится прахом. Ведь когда кто–либо решает перестроить дом, который вот–вот рухнет, то прежде всего он выселяет жильцов, потом сносит дом и возводит новый и лучший. Выселение не огорчает жителей, поскольку дело не ограничивается сносом старого дома, но ожидается возведение нового, который они пусть пока еще не видят, но уже предвосхищают. Подобным образом действует и премудрый Бог. Для того, чтобы разрушить тленное жилище тела и возвести его лучшим, Он, прежде всего, вынимает из него душу, отделяя ее телесной смертью. Когда же воскреснет тело, тогда Он снова введет в него душу, и с большей славой! {стр. 458} Так давайте не будем обращать внимания на тление тела, но сосредоточимся лучше на будущей красоте и славе [ [1013] ].

Кроме того, как отмечает божественный Златоуст (и здесь он согласен со святителем Григорием Нисским), «существование тела» со смертью не прекращается. Святитель говорит следующее: «Точно так же, как когда мы видим статую, разрушающуюся в плавильной печи, то не думаем, что уничтожается металл, но что это происходит, чтобы добиться лучшего изготовления новой статуи, так же точно должно думать и о предстоящем тлении тела. Как расплавление в печи не есть уничтожение, но обновление статуи, так и смерть наших тел — это не «уничтожение», но «обновление», то есть восстановление, совершенствование. Итак, когда видишь гниение и разложение тела, то ожидай «переплавки», реконструкции. Проследи и далее этот пример. Мастер–литейщик бросает в печь бронзовую статую, чтобы вновь отлить тебе бронзовую. Но Бог разрушает в земле материальное и смертное тело, чтобы изготовить тебе статую золотую и бессмертную. Ибо земля, приняв тленное и смертное тело, вернет тебе тело нетленное и непорочное [ [1014] ] — славное и вечное».

Божественный Златоуст отвечает на недоумение тех, кто говорит: «Почему тело должно сгнить и разложиться, чтобы произошло его обновление? Это могло бы происходить без разрушения тел; пусть бы они оставались нетронутыми и так подвергались бы преобразованию», — следующим образом: «Если бы не истлевали тела, то, во–первых, овладела бы многими гордость — зло из всех зол самое большее. Если и ныне, когда тело подвержено тлению и преисполнено червей, многие хотели быть почитаемы за богов, то чего бы не было, когда бы тело {стр. 459} пребывало нетленным? Во–вторых, не стали бы верить, что тело взято из земли. Если и теперь, несмотря на то, что, самый конец ясно свидетельствует, некоторые сомневаются в этом, то чего бы не подумали, если бы не видели этого конца? В–третьих, тогда чрезмерно любили бы тела, и большая часть людей сделались бы еще более плотскими и грубыми… В–четвертых, не очень бы привержены были к будущему. В–пятых, те, которые утверждают, что мир вечен, еще более утвердились бы в этой мысли и не стали бы признавать Бога Творцом мира. В–шестых, не были бы уверены ни в достоинстве души, ни в том, как тесно связана душа с телом. В–седьмых, многие лишившиеся своих родственников, оставив города, стали бы жить в гробницах и, подобно безумным, непрестанно стали бы разговаривать со своими умершими. Если и ныне люди, поскольку самого тела удержать не в состоянии (да и невозможно, потому что оно против их воли тлеет и исчезает), рисуя портреты, прилепляются к доскам, то каких нелепостей не вымыслили бы тогда?.. Многие в честь любимых тел воздвигли бы храмы, а занимающиеся волхвованиями постарались бы уверить, что посредством их демоны дают ответы, тем более что и теперь имеющие дерзость заниматься вызыванием мертвых делают много нелепостей. Каких же бесчисленных видов идолопоклонства не произошло бы отсюда? Итак, Бог, отъемля все могущее служить поводом к таким нелепостям и научая нас отрешаться от всего земного, поражает тела тлением пред нашими глазами… Если бы тела не истлевали, то произошел бы великий беспорядок: никто бы из простолюдинов не стал пещись о душе своей, не стали бы принимать учения о бессмертии» [ [1015] ].

Однако как же воскреснет тело по своем нетлении?

{стр. 460}

Сегодня, разумеется, неверующие не признают воскресения мертвых. То же самое, как мы уже говорили, происходило и в первые века христианства с языческими философами. Во время гонения при Марке Аврелии идолопоклонники сжигали тела христианских мучеников, брошенные на дорогах, развеивали их пепел по течению Роны и с издевкой говорили: «Посмотрим, воскреснут ли они и сможет ли их Бог помочь им» [ [1016] ]. Но у христиан была твердая вера в воскресение мертвых, сколь бы непонятной она ни казалась человеческому разуму. Ибо как Господь, так и святые Апостолы учили этой истине. Кроме того, «весь христианин и таинства христианина основаны на вере». А истинная вера — это «нелюбопытное согласие» с тем, что нам открыл Бог в Богодухновенных Писаниях. Если же мы пытаемся ревизовать слова и заповеди Божественных Писаний, то «погибаем и ввергаемся в пучину неверия». И если мы позволяем Сатане сеять в наших душах «мысли неверия», то он не замедлит посеять подобные же мысли и о Самом Боге. Поэтому «и слово о воскресении мертвых» давайте примем с верою [ [1017] ].

Итак, мертвые воскреснут. Этому мы научаемся из следующего.

1. Воскресение мертвых подтверждается трехдневным Воскресением Господа нашего, ибо Он — первенец из умерших (1 Кор. 15, 20). Его светоносное Воскресение — это залог воскресения и наших тел. Это Он прообразовал уже в Ветхом Завете на примере пророка Ионы, которого поглотил кит и через три дня изрыгнул снова живым и невредимым. Также Господь уверил иудеев в Своем Воскресении. Он сказал им: «Разрушьте храм {стр. 461} сей, и Я в три дня воздвигну его», — называя храмом не храм Соломона, но пресвятой храм пренепорочного тела Своего. В этом полностью удостоверились ученики, когда Он уже воскрес из мертвых (Ин. 2, 19–22).

Эта истина составляет центральное учение апостольской проповеди. Она же — источник невыразимой, радости, которую испытывает христианская душа, воспоминая о великом чуде тридневного Воскресения Спасителя. Поэтому она воспевает: «Спасе мой, совоскресил еси всероднаго Адама, воскрес от гроба» [ [1018] ]. Плод Твоего живоносного Воскресения, Господи, — Всеобщее Воскресение человеческого рода. Оно нам открыло врата рая, закрытые преступлением первозданных.

2. В воскресении тел нет сомнений и по другой причине: поскольку крестной смертью и Воскресением Господа уже свершилось наше воскресение от вечной смерти, то есть от греха, то почему не произойти и воскресению тел? Духовная и телесная смерть обязана своим происхождением греху: «тело пало, потому что согрешило». Если же грех — начало падения, то тогда начало воскресения — освобождение от греха. Но хотя во Святом Крещении, благодаря Жертве Спасителя, мы воскресли духовно, «воскресли большим воскресением, сбросив изнурительную смерть греха, и совлеклись старой ризы», то не будем отвергать и «меньшее», то есть воскресение тел. Так что наше воскресение от греха — это прелюдия, залог, верная надежда воскресения мертвых тел. Ибо поскольку упразднилось «большее», то есть {стр. 462} грех, то не должно сомневаться и в упразднении «меньшего», то есть в упразднении смерти телесной [ [1019] ].

3. Воскресение мертвых произойдет, потому что нет ничего невозможного для всесильной мудрости Творца и всемудрой силы Создателя. «Богу все нетрудно» [ [1020] ], как Он Сам нас уверяет (Мк. 10, 27). Все может совершить Божественное всемогущество. А неверующие пусть узнают, чего в самом деле не может сделать Бог. Бог «не может обманывать» [ [1021] ]. Все, что Он сказал, что обещал, чему учил через Своих боговестников — Апостолов, все в точности исполнится. Кроме того, есть множество поразительных событий, которые совершила Его всемогущая воля. Почему бы Ему не осуществить и воскресение тел, о котором Он нам говорил прямо? Он сказал нам, что грядет час и этот час есть скончание мира, в который все умершие, что дотоле будут находиться в могилах, услышат глас Сына Божия, приказывающий им воскреснуть. И все они воскреснут и выйдут из могил, чтобы быть судимыми (Ин. 5, 28–29).

4. Как Господь, так и Апостол Павел употребили для воскресения тел образ семени, сеемого в землю. Господь о Своей смерти и Воскресении сказал: «…Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин, 12, 24). «Так и Я, если умру, по определению Бога, Отца Моего, то воскресну и принесу плод воскресения и спасения людей».

Богодухновенный Павел считает воскресение из мертвых столь же легким и естественным, как и прорастание семени. Тому, кто возражает против этого, он отвечает: {стр. 463} «Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело» (1 Кор. 15, 36–37). Здесь важна и характеристика, даваемая Апостолом неверующему. Он называет его «безрассудным», то есть безумным, глупым! Апостол Павел, всегда очень «кроткий и смиренный», употребляет в этом случае обличительное слово для того именно, чтобы подчеркнуть, что воскресение тел — это нечто вполне естественное, поскольку и вся природа полна явлений воскресения из мертвых. Неверующий представляется поистине безрассудным, ибо он игнорирует то, что ежедневно совершается им самим. Забывая, что и сам он в сеянии семени становится «творцом воскресения», неверующий сомневается в Боге, что Он может воскресить мертвых. И то же самое, что неверующий считает аргументом в пользу невоскресения мертвых, Апостол выдвигает в качестве доказательства возможности воскресения. Неверующий говорит: «Мертвый истлевает». «Да, — отвечает Апостол, — и семя тлеет и умирает, но это становится причиной воскресения» [ [1022] ].

Этот замечательный образ издревле использовали почти все божественные отцы. Святой Кирилл Иерусалимский, говоря о сеющейся пшенице, замечает, что зерно умирает, тлеет и делается не пригодным для еды. При этом, истлевая, семя прорастает «зеленым ростком» и, пав малым семенем, «восстает прекраснейшим». «Да и сами семена, — говорит он, — предназначены для нас. Если же они, предназначенные для нас, оживотворяются, прежде умерев, то почему мы, для которых они созданы, умерев, не воскреснем?» Святитель Кирилл заимствует другой образ у деревьев: если обрубленное дерево потом «процветет» («зацветет»), то почему «не про{стр. 464}цветет срубленный человек»? «И лоза виноградная и других деревьев, совершенно обрезанная и пересаженная», оживляется и плодоносит, а человек, для которого она создана, «пав в землю, не воскреснет»? И заключает: «Бог каждый год совершает воскресение в этих природных явлениях, чтобы ты, видя, что происходит в неодушевленном мире, поверил, что то же самое случается и с одушевленными разумными существами» [ [1023] ].