Чтение онлайн

А кому вечных ценностей за рубль десяток? Кому билет в коммунистический бардачок? Кому пять лет при дворе Людовика без права переписки с родными? Кому постель мадемуазель Лавальер? Кому место председателя совета директоров? Кому масло, куры и яйки? А бумаги туалетной? А косячок? А за жизнь? А о смысле жизни? А смерти? А на халяву? А сапогом закусить? Порохом занюхать? Неужели никто не хотел уничтожить весь мир, понимаете — весь мир целиком, вместе с собой, вместе с жизнью и человечеством, чтобы все кончилось одной точкой? Одной точкой, ясно?! Которую ты поставишь, ясно — именно ты! Да ты понимаешь, что выше этого ничего нельзя сделать? Что это предел? Разве что сотворить другую вселенную. Думаешь, нельзя? Можно, сука! Если захотеть, бля! Страшно, поди?

Так не хохотал даже Артур Шопенгауэр.

Он родился созидателем в глобальном смысле этого слова. Во вселенском. Он ведь говорил:

— Можно, например, убить человека — и в этом смысле быть разрушителем, разрушителем конкретного людского существования. Но это локальный смысл. В глобальном смысле ты не станешь разрушать мир. Наоборот, ты будешь делать этому миру добро, даже если попутно выпадет убивать. Но это так, межличностные разборки. Самовыражение в естественной и первородной агрессии либо реактивное избавление от каких-то комплексов. От пары трупов миру не загнется. И от пары тысяч. И даже два миллиона трупов мир переварит без особых хлопот. Наоборот, их смерть станет удобрением будущего, потому что локальная смерть — это всегда составляющая часть жизни. Чем больше опасности, сопряженной с возможной кровью, тем полнее и ярче Жизнь. Трудно представит жизнь без войн и революций, наемных убийц и сексуальных маньяков. Я уверен, что жизнь без наемных убийц и сексуальных маньяков не только невозможна, но ненужна, бесполезна и неполноценна в важнейших точках. Их не надо изводить под корень: имею ввиду киллеров и серийных убийц. Конечно, в каждом отдельном случае убийцу надлежит ловить, судить и по возможности приговаривать к расстрелу. Хотя таких лучше валить сразу при задержании, чтобы на суде козел не мог отвертеться.

Все это так, но вот моделировать какой-то мир без насилия просто глупо, это признак какой-то наивности, примитивности, философской ущербности, непонимания главных проявлений существовани. Банальщину несу? Не однажды это говорено? Знаете, я буду говорить до тех пор, пока толстовство не будут изучать под разделом извращений эпохи. Вот тогда я, Артур Шопенгауэр, замолчу, потому что станет противно изъясняться банальностями. Но пока девять десятых интеллигенции думают каким-то обратным и больным образом, а остальные воообще не думают — мне приходится повторять банальности. Для многих ведь это банальная ерунда и давно пройденный этап в понимании… Нельзя с войнами завязывать! И насильничков нельзя изводить! Как же без них-то? Как же без мафии и коррупции? С ними только бороться нужно — а побеждать нельзя, побеждать именно как явления.

Но я вообще-то о любви к миру заговорился. Странные вещи говорю, но на самом деле пошлые как раз в простоте и обыденности. Можно любить мир и жить ради мира, при этом повалив тьму народа и вообще нагрешив по сатанинской мерке. Можно, говорю, пустить пару миллионов в распыл, но при этом в глобальном смысле сохранив позитивное значение. Для мира позитивное. Для истории. Мир не поперхнется, если пятилетнему мальчику спилить голову электропилой. Мир не заметит. Родители заметят, а миру все равно, мир не предаст этому значения. Он будет крутиться дальше, люди будут радоваться, влюбляться, зарабатывать деньги и тратить их. Люди будут жить правильной либо неправильной жизнью, а головешка будет лежать в кустах и никому сильно не помешает. Не помешает она писать книги и творить музыку, любить ближних и крушить дальних, или наоборот.

Более того, мир настолько огромен, что и пара миллионов насильственно убиенных для него не сильно важнее раздавленного муравья. Именно огромность мира обнуляет значение всех этих деяний. Если бы в мире было только десять человек, то убийство девяти из них было бы деянием против жизни. Но в нашем мире убийство тех же девяти человек не относится к разряду важных для мира деяний, сильно ему вредящих или спасающих. Не те деяния. Они важны только для убийцы как его жизненный путь и для убитых как конец их жизненного пути. А у мира свои дела, для мира любой террор просто яркая страничка в истории, просто эпизод картины жизни, какой-то фрагмент, иллюстрирующий зло рядом с фрагментом, иллюстрирующим добро. И не более того. И нечего на Адольфа пенять, если сам мудак. И нечего мешать разные вещи, мешать такие принципиальнло разные вещи, как идеологию и мораль.

Например, такие утверждения: все фашисты — звери, либералы — иудушки, все коммунисты — слегка кровожадные и чуток недоумки… Такие высказывания только одно характеризуют, того, кто так изъясняется. Просто дурачку внушили, каждый день показывая зверя-фашиста, дуба-коммуниста и вора-демократа. На земле куча добрых, нежных и сентиментальных нацистов. Коммунизм не синоним умственной недоразвитости, как ошибочно считают многие наши интеллектуалы — да нет, даже марксистом может быть идеальная умница. Там просто инстинкт другой, а не разница в уровнях понимания. У нас почему-то убеждения вяжутся порочными нитями либо с моральными свойствами, либо с уровнем понимания, причем всегда, и всегда неосознанно. Допустим, не любит свою страну — наверное, козел. Хочет фонари украсить банкирами — ну, значит, дурачок. На самом деле не козел и не дурачок.

Есть три вещи в характеристики любой личности, совершенно различных я напомню, что они не связаны ничем. Я назову: уровень понимания, моральный императив, ну и третье, его сложнее назвать. Скажем примерно так — взгляд на предпочтительный путь развития своей страны в частности и человечества в целом, то, что есть собственно идеология. Вот три вещи, несомненно наличествующие в каждом и только в совокупности дающие целостность. Ну уровней понимания бессчестное множество, хотя можно провести линию, делящую на два. Одни в каком-то возрасте начинают думать и в результате к другому возрасту по законам мышления «додумывают» мир до конца. В совокупности они дают узкую элиту, назовем ее элитой онтологически проработанных индивидов. В ней, конечно, много подуровней, и кто-то наверняка передостиг других. В каких-то вопросах он понял больше, приблизился в понимании к Абсолюту, к некой точке всезнания, наверное, той, где Господь Бог пребывает. Ну а вторая часть просто вообще думать не начинала, то есть они думают, конечно, эти люди, нельзя сказать об отсутствии у них процесса мысли. Но думают как-то криво, косо, не по правилам того, как на земле полагается думать. И в результате у них все оценки кривые и косые. Например, если их не любят, они понимают это неправильно. И они патологически не разумеют свох правителей. И всегда какая-то сука им виновата. Ну ладно, Бог им судья. О моральном императиве я говорил; там никто не прав, даже сатанисты.

Нет у добра превосходства перед злом, и у зла превосходства нет. Все нужно, все полезно, и всего на земле примерно одинаковое количество, причем баланс регулируется по естественным природным законам.

Одни говорят, что двадцатый век по насилию переплюнул всю историю, другие говорят, мол, средневековье злое. Ну раз они так по-разному говорят, один вывод: уровень жестокости примерно равен на все времена. Есть какие-то прогибы и всплески, но в целом линия держится приемлимой середины, а наличие тенденции мы бы сразу заметили. Впрочем, наличие тенденции уже давно бы опрокинуло мир, он бы умер от переизбытка зла. Или от переизбытка добра, что нетрудно себе представить. Это произошло бы в том случае, если количество жестокости линейно зависит от времени, как многие всерьез полагают. Ну это неправильные эсхатологи полагают. Они у нас привычно ждут коммунизма через двадцать лет или Конца Света в следующую субботу, судьба их такая. А на самом деле баланс поддерживается, вопрос только, на каких энергетических состояниях: низких или высоких. Там отдельная тема возникает с этими состояниями, а пока сильно хочется заметить, что вовсе не религии или идеологии поддерживают баланс.

Вот когда христианство заплевали насмерть — один Ницше плюнул так, что подбил всех ангелов, причем навсегда — так вот, возникло интересное утилитарное оправдание. Наверное, последнее из рационально возможных. Никто не будет всерьез говорить, что христианство есть благодать, потому что благодать где-то есть, а где ей быть, как не на Голгофе — это все аргументация плохих умов, куда попадает и Толстой, и Соловьев, и еще немало ребят… Утилитарное оправдание в сути одно, там идет без мистики и старика Зосимы, без соплей, одним словом — все сводится только к поддержанию баланса, будто десять заповедей держат на себе мир. Не убий, не укради — а без этого мир развалится. Совершенно ведь правильно, что людишек надо держать, что животные инстинкты ведут к хаосу. А цивилизация очень тонкий и сложный механизм, весьма подверженный энтропии со стороны мало-мальски серьезного беспредела чувств.

Это правильно, но вопрос лишь в том, что именно выступает скрепляющей субстанцией. Действительно десять заповедей? И вот здесь сомнения больше, чем утверждения — во-первых, если жестко подумать, а во-вторых, если что-то промоделировать, представить себе воображаемые ситуации или просто посмотреть на историю. Куда ближе к истине такое тавтологичное определение: баланс держится на балансе. Без определяющего влияния моралина. Возьмем простейшие примеры сбалансированных состояний: политическую карту мира и высшее общество при дворе монарха. На протяжении истории характер межгосударственных отношений определялся чем угодно, но не религией, моралью и заповедями. Казалось бы, кристализованная воля к власти провоцирует на состояние перманентной войны. На самом деле перманентной крови в истории нет. Народы хотят мира и правильно делают, поскольку мир есть стратегически более выгодное позиция.

Если две страны воюют, очки всегда набирает третий. Как, например, Америка в мировые войны. Воевать обычно невыгодно как раз с точки зрения наращивания могущества. Всегда идет истощение ресурса. Пускай параллельно страдает противник. Но полная картина мира такова, что в ней не только ты и противник, которые взаимно убиваются — есть еще десятки народов, которые стоят в стороне и накапливают себя. Через долгое или короткое время все позиции достаются остающимся в стороне. Любой нормальный лидер осознает эту нехитрость. И войны обычно приключаются по легко распознаваемым причинам. Или от недомыслия ситуация вбивается в такой тупик, что из него можно выйти только насилием, или кто-то уверен в тотальном перевесе, в том, что взаимно равного убивания не получится он просто начнет и возьмет свое. И первое, и второе случается не столь часто, чтобы мир стал выжженой местностью. И первое, и второе случается равно настолько, чтобы развеять вселенский сон. И нормально, что случается. Видите: оптимальный баланс есть, он найден по независящим от нас механизмам, в данном случае — равновесие между войной и миром.