Чтение онлайн

Он бежал с криво расставленными руками, бежал прямо под колеса лимузинам, грузовикам, автобусам. Он кричал:

– А ну-ка троньте! Троньте неприкасаемого!.. Меня не убить!..

Крики его сливались с ревом клаксонов, с визгом тормозов и руганью шоферов. Машины резко сворачивали и останавливались. За секунды возникла пробка, движение в обе стороны прекратилось. В аварийную уличную какофонию влились трели милицейских свистков.

...Май лежал навзничь на асфальте. Рядом сидел на корточках бледный испуганный водитель маленького "Запорожца", не сумевшего-таки увернуться от бросившегося прямо под него человека. Вокруг собралась толпа. Водитель "Запорожца" бессвязно лопотал:

– Лез на рожон... Прыгнул... Что я мог?..

– Шизофреник, - объяснял другой шофер.
– Таких бесплатно давить.

– Самоубийца, - подтвердил третий, - гад!..

К месту происшествия протиснулся милиционер.

– Не трогать пострадавшего!
– громко распорядился он, хоть лежавшего Мая никто и не трогал, и обернулся к водителю "Запорожца": - Ваши документы.

Тот полез дрожащими руками в карман, бормотал оправдания:

– Никак невозможно было, товарищ старший сержант, справа был вот этот пикап, слева трамвай...

– Разберемся, - перебил милиционер. Май повернулся на бок, поднялся на четвереньки, встал.

– В чем дело, гражданин?
– спросил его милиционер.

– Ни в чем, - ответил Май, - я сам виноват... Завыла сирена скорой помощи.

– Освободить проезжую часть!
– приказал всем милиционер.

К скорой помощи, которая тотчас подъехала, подбежал Май:

– Напрасно вас вызвали. Я здоров как бык.

– Сержант!
– позвал врач.

– Здравия желаю, - сказал милиционер.
– Этот - пострадавший, лежал вот...

Врач, кряхтя, вылез из машины:

– Дайте-ка голову.

Май наклонил голову, и врач ее ощупал, похлопал Мая по рукам, ногам, груди. Было не больно. Врач спросил у Мая фамилию, достал какую-то бумагу, что-то в ней написал, дал подписать милиционеру, потом сказал Маю:

– Ладно, идите. Впредь будьте осторожнее.

– Спасибо, извините, - пробормотал Май и пошел к тротуару. Ему стало стыдно перед этим пожилым врачом, перед хлопотливым сержантом, перед испуганным водителем "Запорожца".

– Товарищ пострадавший!
– крикнул ему милиционер.

– Что?
– Май остановился.

– То самое, - отчеканил милиционер, - прошу уплатить штраф за хождение по проезжей части транспортной магистрали.

– Сколько?

– Пятьдесят копеек.

– Нет, сказал Май.
– Самое малое - два с полтиной. Вон сколько людей я потревожил.
– Подал милиционеру трешку.

– Не чудите, - без тени удивления сказал милиционер, отсчитал сдачу, оторвал квитанцию.
– Лучше почиститесь.

– Ладно, - сказал Май, - извините.

– Не надо было нарушать. Молод еще нарушать.

Май зашел в парадное и носовым платком счистил грязь с одежды. Долго оттирал пятна пыли, впечатавшиеся в брюки и пиджак. Присел на ступеньку лестницы. Он еще дрожал. "Ну и глупость же!
– вертелось в голове.
– Какой идиот... Фаталист паршивый... Срам!" Постепенно нервный срыв иссякал.

Все-таки минут двадцать он сидел, приходя в себя...

Она не верит

Лита опаздывала. С полчаса Май терпеливо ходил по скверу, несколько раз звонил ей из автомата, но безрезультатно - было занято. Позвонил Двойнику, спросил, придет ли, в конце концов, Лита. Тот ответил, что надо ждать, что она явится примерно в три.

Опять ходил по скверу. И смотрел, как падают, кувыркаясь, желтые и оранжевые листья, как шагают под деревьями редкие прохожие. На душе стало спокойно. После дурацкого номера с автомобилями Май освободился от подсознательного желания по-бретерски испытать этот удивительный кусочек собственной судьбы.

Лита прибежала в начале четвертого. Раскрасневшаяся, она прижалась щекой к его лицу:

– Ты нехороший человек.
– Май понял, что это примирение и прощение. Знаешь, что у нас было! Главный снял два снимка, и третья полоса получилась совсем слепая...Загон, как назло, пустой...

– Лита, - перебил Май, - давай сядем. Они сели, и Лита придвинулась к Маю.

– Ты соскучился?

– Нет, то есть да... Извини, - он улыбнулся.
– Понимаешь, со мной сейчас происходит нечто очень серьезное и необычайное. Ты можешь выслушать?

Она немножко отодвинулась от него.

– Ты получишь сейчас отличную сенсацию для своей газеты, - сказал Май.

– Да?
– в ее голосе была нотка разочарования.

– Ты же просила об этом!

– Ну да, конечно...

– Лита, - сказал он, - ты ведь знаешь, какой я был в последнее время.

Нервный, грубый, правда?

– Немножко... правда.

– Это потому, что я извелся... Извелся с одной идеей. И сегодня неожиданно получился решающий эксперимент, ты меня понимаешь?

– Не очень, - она зябко поежилась. Он обнял ее за плечи.

– Нет, я не о том говорю. Видишь ли, сегодня эксперимент удался в небывалом масштабе. Это почти чудо, что он удался. В это не верит даже твой брат. И Бригге не верит... В общем не верят мои же товарищи физики, которые знали о моей работе и участвовали в ней. И вот еще что:

этот эксперимент не закончен, он идет сейчас, в эту самую минуту. А начало его будет завтра утром.

– Конец?

– Начало... О, боже мой, пусть - конец, это неважно. Я опять не о том.

Главное вот в чем, слушай. Пока идет эксперимент, у меня есть двойник.

Она вздрогнула.

– Какой двойник?

– Обыкновенный двойник. В точности такой же человек, как я.

Она встревоженно взглянула ему в глаза.

– Только не бойся, - сказал он, - не думай, что я свихнулся. Сегодня же ты можешь подготовить публикацию о моем опыте. С кратким описанием и фотографией меня и Двойника. И чтобы завтра же это было в газете...

Тогда опыт невозможно будет замолчать...

Она опустила голову и держала его за руку. Решила, что возражать ему не надо. Лучше, пожалуй, согласиться. Он говорил:

– Ты мне веришь, Лита? Ты веришь?

– Можно тебе задать вопрос?

– Ну, конечно.

– Знают ли об этом...

– Ясно, - перебил он, - знают ли об этом мои институтские шефы. Да?

– Да.

– Мой начальник отдела и слышать не хочет об этой идее. Я работал на свой страх и риск. Вдобавок я не успел ничего подготовить, организовать. Тут ведь опыт над человеком, надо мной. Везде и всюду коллеги замахали бы руками, не разрешили бы, а уж раз это случилось, то устроили бы закрытую экспертизу, за неделю, не меньше. Все бы сомневались, боялись, не верили. Я их вполне понимаю. В науке быстро дела не делаются. Понимаешь, мне эта публикация нужна больше, чем тебе сенсационная находка. И срочно!..