Чтение онлайн

– Да все! Колдуны неплохо платят, торговцы редкостями… Сейчас, например, тренд на чехлы для мобил из человечьей кожи. Самое оно! Круче брюликов!

Марсьяль остолбенел.

– Ты хочешь сказать, что по улице ходит шпана с мобильниками в…

– Шпана! Ходят даже мажоры в ваших богатеньких кварталах. А вы как думали? У нас приличная клиентура в городе. И русские, кстати. Эти вообще наши лучшие клиенты – обожают всякое необычное.

– И что, людей не напрягает таскать в кармане кусок трупа?

– Так они не в курсах! Думают, люди добровольно продают кожу. Понемногу отрезают. В Индии же бабы продают волосы. И живот свой продают, чтобы выносить чужого ребенка. А некоторые даже органы продают за мешок риса. Почему нельзя толкануть кожу?

– Добровольно? – уточнил Ив. – Даже лицо целиком?

– Лица – это другое дело, их можно загнать дороже всего. Один африканский колдун купил лицо, чтобы сделать маску. Отстегнул шесть косарей. Русские вообще бы удавились за такую.

Марсьяль, прислонившись спиной к двери, не сводил глаз с Жозефа. Ив размышлял, скрестив руки на груди. Он тоже был ошеломлен.

– Кто-нибудь еще, кроме вас, торгует таким товаром? – спросил он, помолчав.

– Без понятия. Но наш товар – топовый. Кожа чистая, гладкая, отличного качества, без синяков. И куски большие. Иногда попадаются клевые татухи. Клиенты любят тату – такие куски лучше всего продаются.

Парень говорил так, будто речь шла о дамских сумочках и кожаных куртках.

– Но… ты сам-то понимаешь, что это кожа… мертвых людей? – медленно произнес Ив.

– Так не я их убил! – возмутился Жозеф. – Я не при делах! Толкаю товар, вот и все! Если я жру стейк, это не значит, что я убийца коровы.

Ив провел рукой по волосам – было заметно, что он в полной растерянности.

– Кто свел вас с поставщиками? – спросил он.

– Не знаю. Говорю же, это Селим и Ади…

– Они мне ничего не скажут, – перебил Ив, теряя терпение. – В лучшем случае заявят, что ты гонишь. Хватит врать, иначе Марвену крышка.

– Эй! – опять занервничал Жозеф. – Я и так вам уже инфу слил, вы обещали, что мой брат…

– Я сдержу слово, если расскажешь все до конца!

Градус разговора подскочил, они уже орали, один громче другого. Потом в ярости уставились друг на друга. Наконец после долгого молчания Жозеф неохотно проговорил:

– Это Чудила. Он сказал, что для нас есть работа. Мол, знает в Лилле одного чувака, который будет нам поставлять уникальный товар.

– Кто такой этот Чудила? – спросила Людивина, не сдержавшись.

Жозеф покосился на нее то ли с презрением, то ли с хитрецой.

– Один тип с района, – признался он. – Не такой, как мы с вами. Стремный чувак, как с другой планеты, больной на всю голову. – Он постучал по виску. – Реально отмороженный. Поначалу мы его опасались, но потом дело пошло, даже вроде как доверять ему стали.

Ив снова взял допрос в свои руки:

– Это Чудила свел вас с преступной сетью в Лилле?

– Ну да. Только, кроме него, мы ни с кем из них не общались.

– А в чем его выгода? Он получает свою долю?

– Да.

– И где его найти, этого Чудилу?

– У нас на районе.

– В Ла-Курнёв?[10]

– Да. Но у него нет адреса, живет где придется. Псих конченый, занимается всякой мутью типа черной магии и сатанизма.

– Ну вот, Жозеф. Можешь ведь, когда хочешь, – сказал Марсьяль. – А сейчас мы поднимемся в комнату для допросов, и ты все это повторишь на видеокамеру.

Ив обернулся к Людивине и Сеньону. Те поняли без слов, что больше не нужны, и вышли. Им было чем заняться.

Заглянув в кабинет к полковнику Жиану, они доложили ему обстановку. Тот выслушал молча. Это был мужчина сорока лет, подтянутый, с армейской стрижкой и скупыми жестами. Он занял место Априкана, когда Людивина с Сеньоном вернулись из Квебека, измученные, чудом уцелевшие в той бойне, новостями о которой несколько недель пестрели все СМИ. Это было дело десятилетия, если не века. Жиан оказался крепким командиром, способным возглавить парижский отдел расследований после всего случившегося. Кусок гранита, из которого не выдавить эмоций.

– Результаты обысков? – коротко спросил он.

– Я сразу навела справки, – сказала Людивина. – С обысками еще не закончили, но уже нашли кучу денег и оружия.

– Хорошо. Бригада по борьбе с наркотиками продолжит работу с этой бандой. Хоть товара во время гоу-фаста не было, надо, чтобы ребята перетрясли все их тайники. Мне нужно предъявить прокурору что-нибудь убедительное.

– А кожа? Это же экстраординарный случай, разве нет?

Жиан просверлил Людивину взглядом, и она было отчаялась, решив, что дело от нее ускользает.

– Ванкер…

Она сглотнула, надежда снова вернулась к ней.

– Да, полковник?

– Расследованием по делу о торговле человеческой кожей займется ваша группа. Вы будете ответственной. Мне нужны все подробности, от начала до конца.

Людивина воспряла духом. В кабинете она была единственной, у кого на губах появилось подобие улыбки.

– И не гоните волну. Никакого общения с прессой, – добавил полковник. – Такие расследования нельзя предавать огласке.

– Можете на нас рассчитывать.

Едва оказавшись в коридоре, Людивина ткнула Сеньона кулаком в плечо:

– Пошли! Мы едем в Ла-Курнёв!

– Как это? Без подкрепления и бронежилетов? Ты спятила?

– Вообще-то, нет. У нас двоих больше шансов остаться незамеченными, чем у трех грузовиков национальной жандармерии.

Людивина зашагала к выходу, светлые кудряшки бодро заплясали на затылке. Сеньон поспешил следом.

– Нет, ты спятила, Лулу, – пробормотал он тихо. – А я, как дурак, тебе потакаю…

5

Улыбки и смех побеждали хаос.

Людивина шла вдоль вереницы машин, припаркованных у многоэтажки. Их окружал ультраурбанистический пейзаж, скопище обшарпанных домов. Прежде всего ее поразило, насколько здешняя реальность отличается от расхожих представлений. Она готовилась к зоне боевых действий, а вместо этого очутилась среди счастливых мамаш и веселых детей. Не идиллия, конечно, но жизнь сильнее нищеты. Это было настолько банально, что Людивина рассмеялась про себя. Она и сама не была принцессой из хрустального замка, она жила в разных условиях, не всегда пригодных для существования, однако очень давно не бывала в реальном городе. Как быстро все забывается, подумала она. Предрассудки, мифы и коллективное воображение вытесняют воспоминания.