Чтение онлайн

Я собирался ехать вместе с сыном.

Путешествие в Америку привлекало меня еще тем, что я был там в годы своей ранней молодости, когда занимался исследованием местных религиозных деноминаций, и у меня еще и по настоящее время сохранились с этой страной самые лучшие связи.

Там у меня много и друзей, и знакомых.

Но Господу не угодно было это мое путешествие.

Происшедшая как раз за несколько недель до предполагаемого мной отъезда страшная гибель «Титаника», на котором нашел преждевременную кончину известный спирит, мой единомышленник, Вильям Стэд, изменила все мои планы.

Семья самым решительным образом запротестовала против моей поездки, согласившись, вследствие моей личной неуступчивости, на нее не ранней весной, как я проектировал, а в середине лета.

А до этого времени меня пригласил к себе на неколько времени один мой приятель в свое имение в Калужской губернии.

Эта последняя моя поездка вместо двух-трех недель удержала меня в Калужской губернии три месяца.

За эти три месяца я возродился духом, совершенно укрепил свои нервы, расшатанное здоровье и пришел к бесповоротному решению совершенно порвать со своей многолетней антихристианской, еретической деятельностью, вернуться к догматам родной Православной Церкви и выступить на путь открытой борьбы с тем, что раньше возводил в культ и чему поклонялся.

И я почти тотчас же начал получать самое важное, самое главное. Навсегда расставшись с тем, во что были убиты мои личные средства, ради чего я вошел в страшную задолженность, – словом, с человеческой точки зрения очутившись в положении человека, которому не на что жить, я начал впервые ощущать изумительное, непостигаемое человеческим умом Божье благословение и наблюдать благотворные результаты его.

Я не имею права до времени поведать реальные факты, свидетельствующие об этих результатах благословения, но я могу засвидетельствовать пока только лишь своим словом, совестью, что они так изумительны, так непостижимо трогательны в своем величии и простоте, что я даже не могу вспоминать о них иначе, как в трепетном благоговении и страхе Божием.

И действительно, я переживал после этого великого момента состояние человека, который в течение многих лет сидел в душной, беспросветной помойной яме, не видел света, настолько отвык от него, что имел о нем самое нелепое, уродливое представление, дышал испорченными, зараженными отвратительными миазмами испарениями и потом вышел на свежий, чистый воздух; впервые после большого темного перерыва увидел истинные лучи настоящего, теплого, всесогревающего, всеисцеляющего солнца.

И здесь, в этом самом факте, в этом самом пути, на который указал мне, как вы изволили усмотреть из предыдущей моей длинной эпопеи, Сам Господь, и Сам же Господь твердой рукой направил меня на него, помимо моего желания, – все совершилось, т. е. исцеление от физического и нравственного недугов, обновление души и возрождение человека в самом точном смысле этого слова. Все это произошло не на курорте, не в заграничной поездке, не благодаря бесцельному шатанию по всему свету, а только исключительно благодаря тому, что я стал на обычный путь простого, серого, темного русского православного мужичка, пошел на поклонение дивным православным святыням; и в оазисе, освежающем человеческую душу, возрождающем ее, – в Оптиной пустыни, среди старцев, – получил окончательное исцеление и навсегда.

Нашел «Тихий приют для отдыха страдающей души».

И вот постараюсь теперь по возможности правдивее, впрочем, неправды здесь сказать нельзя, ибо есть очень много свидетелей, наблюдавших это достойное внимания каждой страждущей души событие, постараюсь подробнее отметить те моменты, которые могут дать хоть слабый намек на изумительную, благодатную силу таких великих обителей нашего Православия, как Оптина пустынь и прилегающие к ней монастыри и общины и на силу духа таких великих подвижников этого Православия, как оптинские старцы, и иноки, и инокини этих обителей.

Мне особенно хотелось, чтобы эти строки, эти слова долетели до ушей и сердец моих бывших товарищей по несчастью, спиритов и оккультистов, которые теперь в слепом неведении ополчились против меня вполне понятными нападками и инсинуациями. Я хотел, чтобы они добровольно выслушали и прочитали эту правдивую исповедь, обратили внимание на ту изумительную, поразительную, благодатную, благотворную, истинную силу, которую они ищут, ради которой они так же, как и я, сошли с истинного пути правды, запутались в ужасных ухабах и вместо этой силы получают жалкий обман духа тьмы, гнусные подделки профессиональных медиумов и вымученный суррогат истины.

Не нужно быть очень большим ученым, обладать большими научными, этнографическими и топографическими знаниями, чтобы при самом беглом обзоре благодатной Калужской губернии убедиться, что это самое красивое, самое благотворное и целебное, в точном смысле этого слова, местечко нашей центральной России.

Достаточно проехать на одном из маленьких пароходов, курсирующих по Оке от Серпухова, хотя бы только лишь до губернского города Калуги, между чудными берегами этой в высокой степени красивой, прихотливо раскинувшейся между нескончаемым рядом изумрудных холмов Оки, чтобы увидеть, во-первых, как мало предприимчив наш русский народ; во-вторых, как мало мы знаем и ценим нашу страну, и, в-третьих, как много теряем мы, не прислушиваясь и не присматриваясь к духовному чутью простого русского народа, к его прирожденному уменью самостоятельно и вполне безошибочно разыскивать то, что нужно для отдыха тела и для обновления души.

Лишь только вы отъехали от Серпухова, как на всем протяжении пути, вплоть до самой Калуги, если вы человек бывалый, вы наблюдаете ту характерную особенность Оки, что она каким-то чудом запечатлела в самой себе и в окаймляющих ее берегах и красоты Волги, и обаятельную прелесть Рейна, и прихотливую излучистость Миссисипи, и шаловливые капризные волны небольших притоков нашего сибирского великана – Амура. А какие картины, какие восхитительные ландшафты развертывают перед вашими глазами окские берега! Не говоря уже о растительности, прихотливости волнистой поверхности, состоящей из целого ряда гор, лесов, холмов, ваш взгляд довольно часто приковывают к себе то тут, то там попадающиеся русского изделия виллы приокских землевладельцев: вот, например, спрятавшаяся и робко выглядывающая из узенькой аллеи-просеки усадьба маркизы Компанари. Далее – величаво красующийся барский дом известного своими путешествиями – то в качестве любителя переплывающего на простых плотах северо-восточную часть Амура, то завязывающего личные, чисто деловые отношения с предприимчивыми янки Северной Америки, то в качестве любителя-мецената во время свадебного путешествия проникающего с молодой женой в самую глубь центральной Африки, дабы послушать рев еще не убитого человеческой культурой повелителя степей и пустынь – льва, – И.Г. Алексеева. В самом низу отлогого спуска от его летней резиденции прихотливо покачивается на быстро бегущих волнах Оки маленькая моторная яхта, свидетельствующая о том, что владелец и этого красивого дома, и этой быстроходной шалуньи до сих пор еще не оставил своих увлечений завзятого путешественника.

Еще немного, и перед вашими глазами, на правом берегу, чуть не на самом высоком месте этого плеса Оки, красуется роскошное палаццо московского миллионера Пасхалова. Про это здание уже на пароходе вы слышите самые разнообразные рассказы: в нем и хрустальный потолок, расписанный самыми лучшими художниками, здесь и богатая домовая церковь, в освящении которой 8 июля 1912 года была Великая княгиня Елизавета Феодоровна, и т. д., и т. д.

Дальше, в живописной зелени, красуется огромная дача-санаторий московского профессора А.Ф. Снегирева. Наконец, перед вами раскинувшийся на левом берегу уездный город Алексин, с длинной вереницей то тут, то там разбросанных дач, на которые съезжаются многие из обывателей Петербурга, Москвы. Еще дальше, на совершенно пустынном берегу, стоит одиноко, точно кем-то забытая, Любутцкая церковь – когда-то собор небезызвестного в истории города Любутцка, вблизи которого давным-давно разыгрывались кровопролитные войны между Литвой, коренной Русью и татарами… и окружающие эту церковь великаны-холмы, одиноко оберегающие этот исторический памятник, стоят как безмолвные свидетели отошедшего в область забытых преданий.

Еще дальше, где Ока делает крутой поворот вправо, на высоком холме левого берега, встречает вас маленькая, беленькая, с зеленым куполом церковь Иоанна Милостивого живописно раскинувшейся среди мелкого леса женской общины «Отрада и Утешение».

Дивное впечатление производит эта церковка на меланхолически настроенную душу путешественника. Точно в белом одеянии, одна из тружениц этой величайшей по смирению, послушанию и добровольной нищете русской обители, в изумрудном апостольнике, стоит она на высоком бугре, озаренная розовыми лучами яркого солнца, и несет человечеству безмолвную проповедь о красоте и глубоком смысле личного подвига в деле служения Христу и нашему русскому исконному Православию.